Рутения
Шрифт:
– Прямо голыми руками, - довольно хмыкнул Ледовской, разглядывая фотографии.
– Куда он, сволочь, денется?
– Нет, необходима жесткая проверка акционеров банка.
– Ты и вправду, генерал. Знаешь, Саша, ни разу не пожалел, что взял тебя. Уважаю профессионалов, хоть они по канату ходят, хоть истории всякие рассказывают, хоть безопасность обеспечивают. Я сам профессионал... управленец. Потому и уважаю... себе подобных. Действуй, Саша. Банк мне нужен немедленно. Скоординируйся с Олегом и решите все проблемы. Завтра утром жду доклада.
– Задачу понял, Василий Ильич. Будем работать, - четко ответил
Оставшись один в кабинете, Ледовской набрал номер телефона Воронина.
Телефонный звонок, словно дельфин утопаюющего, вытолкнул Воронина из липкого, мерзкого сна, в котором он убегал вокруг жутковатого дома от кого-то не менее жуткого, и никак не мог убежать. Он протянул руку, взял трубку, тихо сказал:
– Слушаю?
И тут же подумал, что это, наверное, опять бандиты. С новыми, более страшными условиями. Но в трубке послышался добродушный бас Ледовского.
– Прости, Сережа, что разбудил. Это Василий Ильич, дядя Вася, но так ты меня можешь называть только наедине, сам понимаешь, служба.
Воронин и наедине не собирался называть Ледовского "дядей Васей", да он никогда его так не называл.
– Да, Василий Ильич?
– Вот что, Сережа, можешь больше не опасаться бандитов. Мы с ними поговорили, объяснили, что к чему. Больше ты их не увидишь, проблема решена. И еще. Давай, завтра подъезжай ко мне... э-э-э... ну скажем, в полдень. Потолкуем о наших делах. Не возражаешь?
– Спасибо, Василий Ильич... В полдень? Хорошо, в двенадцать буду у вас.
– Ну, вот и ладненько. Надеюсь, Лена не возражает против твоей новой работы? И правильно делает. Большим человеком станешь, это я тебе гарантирую. Ну, спокойной ночи.
Воронин положил трубку и вылез из-под одеяла. Спать расхотелось, да и Настя заворочалась в своей кроватке, захныкала. Лена сладко спала, она была великолепна в постели, а потом ещё выпила грамм двести "Амаретто".
Он взял дочку на руки, заменил сырые пеленки в кроватке, потом на кухне перепеленал девочку, и минут двадуать ходил с нею на руках по темной комнате. Настя успокоилась, но едва он уложил её в кроватку, снова закапризничала. Воронин не стал брать её на руки, покачивал кроватку, тихонько уговаривая дочурку заснуть.
– Настюша красавица, и умница, и любимица папина, Настюша хочет спать, - шептал он, качая кроватку.
Когда дочка уснула, Воронин посмотрел на диван - Лена безмятежно спала, и пошел на кухню. Ему спать совершенно не хотелось.
Включил телевизор на кухне, налил себе водки в фужер, сделал бутерброд. Выпил, снова налил. Он все ещё не знал, как быть дальше. Идти работать на Ледовского не хотелось. И не только потому, что этот человек не нравился - ещё пару удачных сделок, и можно будет открыть свое дело. Скорее всего, фирму по продаже компьютеров, но есть идеи и по нефти, и по металлургии. Идти к Ледовскому - значит, на всем этом поставить крест. Не идти уже нельзя... Спас от бандитов, помог. Ну и что теперь делать, черт возьми?!
Возглавить банк и проводить операции по приказу Ледовского? Банк серьезная организация, да ещё при такой фирме, как "Рутения". Но ведь и ловушка. В случае проблем, "Рутения" подставит руководство банка. Это ясно, как дважды два. Но и будучи руководителем банка, можно обезопасить себя, можно и свои интересы обеспечивать.
На экране телевизора "Юность" появился ведущий ночных новостей, взволнованно заговорил об очередной криминальной разборке в одном из ресторанов на Олимпийском проспекте. Воронин выпил, куснул бутерброд, глядя на экран.
Съемочная группа оперативно прибыла на место преступления. Посетителей в зале не было, но тела четырех убитых засняли в том положении, в котором застигла их смерть.
Воронин машинально шагнул к телевизору, впился глазами в экран. Лицо толстяка в клетчатой рубашке и без полоски лейкопластыря на щеке он узнал бы из тысячи подобных лиц. Тот самый, что напал на него во дворе Биржи! А вот и другой, круглолицый! Он первым потребовал отдать деньги! Теперь лежит с закрытыми глазами на грязном полу, сжимая мертвыми пальцами ножку стула...
Третий, брюнет, похоже, был во дворе биржи. Воронин точно не запомнил его, но теперь... Он не сомневался, что уничтожена преступная группировка, которая напала на него, которая угрожала ему, его жене, дочке! Которая избила Тарнаха!.. Их просто застрелили в ресторане, всех сразу! Вот тебе и "криминальная разборка"...
Воронин вернулся на стул, плеснул в фужер ещё водки, выпил. Бетерброд не стал делать, просто взял пластинку "нарезку" сунул в рот.
Он уже понимал, почему Ледовской сказал, что не следует опасаться бандитов - проблема решена, он их никогда не увидит... Чего ж тут опасаться, если они застрелены, как собаки? С одной стороны - хорошо, так и надо, козлам, которые угрожали его жене и дочурке. С другой... Фирма серьезная, со своими врагами не церемонится. И если он, будучи её сотрудником, весьма ответственным сотрудником, откажется выполнять опасное поручение, пощады ждать не следует.
Так?! Черт побери!
Воронин ещё налил и ещё выпил. Водка не замутняла разум, лишь обостряла чувства. Соглашаться опасно, отказаться нельзя... Казалось бы что тут думать? И, действительно, никаких умных мыслей в голове не было. Идти надо.
Но - не хотелось!
Ледовской не привык спать в служебном кабинете. "Мерседес" доставил его к подъезду дома, а охранники проводили до двери, которую открыла изрядно пьяная Даша.
– Василий Ильич... Лилия Георгиевна уехала на дачу, как вы и велели, а я... я тут жду вас.
– Это ты молодец, но вот набралась раньше времени зря.
– Так Василий Ильич... Ждать, оно же сами знаете... как и догонять... трудно, - пробормотала Даша.
– Понимаю. Ты это, постели в кабинете, и ложись, согрей постель. А я скоро, - сказал Ледовской.
– Да, плесни мне и себе чего-нибудь горячительного.
Даша старательно закивала и побежала в кабинет. А Ледовской направился в ванную чистить зубы. Он не хотел спать с домарботницей в спальне, на супружеской кровати. А вот в кабинете - можно, когда супруга отсутствует. И значит его семейные отношения не будут запятнаны. Так думал Василий Ледовской, чистя зубы в ванной. А тем временем, в кабинете, голая Даша лежала под одеялом, прихлебывая коньяк.