Ружемант
Шрифт:
– Ну же, Потапов, разевая свой ротик, извлекай из него звуки. Наверняка ведь хочешь знать, что я здесь делаю?
– И что же вы здесь делаете, командующая Бейка?
Я выбрался из-под одеяла, даже не думая прикрываться, подобно смелой девушке.
Бейка оценивала мои достоинства, явно осталась впечатлена. Ни капли стыда или смущения, будто подобное она видит каждый день.
В грудь мне ткнулся еще один свернутый лист.
Еще немного, и вскоре я смогу открыть собственную библиотеку.
– Распорядок,
Взял лист из ее рук, неохотно развернул.
Белка спешно, но молча одевалась. Запрыгивала в салатового цвета трусики, пыталась спрятать прелесть груди за чашечками бюстгальтера.
Хотел спросить у командующей, обязательно ли было делать так? И знал, что она ответит: не обязательно. Но разве это будет по-настоящему?
– Не буду тебе мешать наслаждаться чтением, рядовой. Приготовь винтовку, если она еще не превратилась в рухлядь и заступай на службу. И… рядовой Белка.
Она в одно мгновение оказалась рядом с ней. Белка тотчас же вытянулась.
– Я знаю, что вы любите быть на вершине и впереди остальных. Вы лучший боец по всем показателям. Но все-таки не стоит забирать ружеманта себе на первую же ночь, нарушая четко выверенный мной план. Хорошо?
Строки расплывались. Предутренние сумерки спешили слопать весь мелкий шрифт на дрянной казенной бумаге, обратить его в едва заметную линию.
– Ната ведь в медчасти, – заступился я за девчонку.
– Она да. А вот ее комната очень даже здорова, я проверяла. Собираешься оспаривать приказы командира в первые же дни своего пребывания здесь?
Винтовке явно стало хуже с вчерашнего дня. Она как будто сжалась от ужаса, что ее вновь коснутся руки ружеманта. По стволу, словно сыпь, бежали пятна ржавчины.
– Ой-ой. – Явившая себя воочию Ириска закрыла рот руками в притворном удивлении. – Кажется, привязанное к вам оружие утратило 75 единиц прочности. Текущее состояние 331 из 800. Вынуждена предупредить: в таком состоянии оружие будет клинить и давать осечки.
Я промолчал. Интересно, здесь есть ремонтные мастерские? А то если я буду раз в пять дней кушать оружие, а покупать за свои – никаких денег не напасешься.
Надо будет спросить у Белки. Или оглядеться самому: не хотелось, чтобы меня водили за руку, как малое дитя.
– В свободное от службы время предлагаю вам посетить ружейный магазин.
– Здесь есть ружейный магазин?
Все чудесатей и чудесатей… В нормальной армии обычно торговали вкусняшками и бухлом, а не оружием и боеприпасами.
Благо, Ириска протестующе закачала головой.
– На территории воинской
Никогда бы не поверил, что ИИ может лучиться от счастья. Не хотелось даже думать об этом, но пока что Ириска показала больше женственности и жизни, чем остальные обитательницы воинской части. Не считая Белки.
Я обещал ей подумать над предложением: кто знает, что день грядущий нам готовит? Сверился с распорядком. У Бейки был почерк малолетнего ребенка: буквы прыгали и скакали, будто им было тесно в рамках расчерченных строк.
Седьмой пункт, третье стрелковое гнездо. Выдохнул. Место моей работы было обложено мешками с песком. Девчули в напарницы мне не полагалось: придется грустить в одиночестве.
А в конце смены, в случае отсутствия чрезвычайных мер, мне предлагалось спать в седьмой комнате, ровно в том же общежитии, что и Белка. А комната Наты, кажется, была шестой. Моя златоволосая знакомица решила обскакать подруг.
Бейку я не видел, но чувствовал пристальный взгляд командующей. Незримой волей она желала удостовериться, что я явился куда следует.
Наверняка довольно улыбается…
Где-то через час я осознал, что единственным нашим противником на сегодня будет смертная скука.
На меня поглядывали: мужчина в женском коллективе не к добру. Словно из-за меня должны были развернуться судьбоносные баталии. Белка оказалась самой смелой из них, остальные как будто меня боялись.
Я выглядывал свою вчерашнюю любовницу, но, кажется, ее засунули в другую смену. Печалька.
Большегрузы загрохотали чуть ближе к вечеру, заставили меня встрепенуться. Чуть было не уснул на посту. В армии суровость наказания заставляла держать глаза открытыми. Здесь же я чужой.
Почему Ириска не разбудила меня сразу же, как только я закемарил? ИИ, если и слышала вопрос, отвечать на него не спешила.
Я прищурился, у грузовиков вертелась Айя. Девчонки нацелили автоматы в их сторону. Водитель же, толстяк в кепчонке, разводил руками, указывая на содержимое кузова.
Любопытные моськи зеленых, не обстрелянных юнцов выглядывали, пытаясь понять причину остановки. Ситуация накалялась. Хоть какое-то оживление.
Разговор переходил на повышенные тона. Толстяк краснел, Айя хоть и мялась от гнетущего стеснения, но стояла на своем. Умрет, но шлагбаума не поднимет.
Смех. Издевательский, некрасивый, злой. Едва осознав, где находятся, спешащие на смерть солдаты принялись упражняться в злословии. Им как будто претило, что девчонки выставлены здесь подчищать за ними хвосты, и пытались скрыть свой позор в насмешках.