Рузвельт
Шрифт:
Адам все еще продолжал говорить какие-то гадкие пошлости, это сбивало с толку и невероятно бесило.
— Замолчи! — я захлопнула его рот ладонью. — Еще хоть один звук, и я отрежу твой язык и зажарю в микроволновке, ясно?
Я могу быть достаточно устрашающей, если это понадобится, меня все-таки вырастили преступники, содержащие нелегальный бизнес.
— Слушай, я, конечно, не против убийства, но не при свидетелях же, — Кара подошла к нам, закидывая полотенце на плечо. — Он, кажется, дышать не может.
— Мистер Таннер звонит, —
— Класс! — Кара совсем забыла про Адама и так неожиданно начала подпрыгивать и хлопать в ладоши, что даже уронила полотенце на пол. — Ну и чего ждешь?
Она перестала прыгать.
— Тэдди, все в порядке?
Адам начал вырываться, но я лишь крепче вцепилась рукой ему в лицо.
— Мне кажется, я не сдала. Кара, я точно все завалила.
Мое лето в полной заднице. Хотя для тех, кто видел мою школу, слово «задница» может показаться слишком мягким для ее описания.
— Успокойся и возьми трубку, ладно? — подруга сунула телефон мне под нос. — Если ты не сдала, то мы будем каждый день подбрасывать Таннеру домой дохлых кротов.
«7\11» в исполнении Бейонсе уже начала нервировать окружающих.
— Да ну заткни ты чертову трубу, Тэдди, я задрался слушать эту попсу! — кричал один из друзей Адама за столиком у стены.
— Эй, у вас все в порядке? — я услышала рядом с собой манящий британский акцент, и, очарованная, даже выпустила Адама из захвата.
Тот, морщась, упал на ближайший стул, массируя челюсть.
— Нам так никто и не принес кетчуп, какие-то проблемы? — недобрый взгляд парня прошелся по Адаму.
— Эй, ты веришь в карму? — я неожиданно схватила этого парня из Даунтауна за предплечье и уставилась в светло-карие глаза за прозрачными линзами очков.
— Я католик, — парень, усмехнувшись, пожал плечами.
— Это неважно, — я решительно вложила звонящий уже целую вечность телефон в руки парня. — Сделай доброе дело — возьми трубку.
— Почему я? — насторожился он.
— Потому что Адам у нас недоразвитый, а я бросила школу и не желаю слышать противный голос своего бывшего учителя математики, потому что он меня домогался. — объяснила Кара. — Не ломайся, красавчик, с нас ведь причитается.
Не став медлить, я нажала зеленую кнопку на своем доисторическом потрескавшемся блэкберри и прижала трубку к уху парня.
— Ало? — растерявшись, проговорил он в телефон, сверля меня осуждающим взглядом. — Нет, Теодоране может подойти, она… в туалете, — виновато улыбаясь, он слушал, что ему говорит мистер Таннер. — Да, бедняжка подхватила диарею, но вы же знаете, чем кормят в том кафе, где она работает. О, несомненно она поправится. Я за этим прослежу. — он странно сверкнул глазами, глядя на меня, и я возмущенно ударила парня в грудь, но он перехватил мое запястье и отвел его в сторону. — Ей что-нибудь передать?
Я пыталась высвободить конечности из захвата, но сопротивление, как
— Да, конечно. Обязательно. Спасибо. Я непременно сообщу ей. — со своим адским акцентом беззаботно говорил парень, пока держал меня.
Наконец он повесил трубку и положил телефон на стойку рядом со спящим Грэгом.
— Ну что у нее там? — спросил Уильям со своего столика.
Я заметила, что все клиенты в кафе застыли и смотрели на нас, как на шоу по кабельному, ожидая ответа. В «Крузе» мы жили очень дружно, каждый был в курсе всего, что происходило с местными завсегдатаями, здесь любой чих становился важной новостью, поэтому даже рабочие-извращенцы повернулись в нашу сторону, чтобы узнать, как же я все-таки написала свой экзамен.
— Ты, что, завалила тест? — теперь еще и Олли выплыл из кухни в своей нелепой сеточке и заляпанной футболке.
Артур тянул театральную паузу, в течение которой я успела отпить из стакана Грэга кофе, позабыв, что он разбавлен водкой.
Он все еще не разжимал моего запястья, когда наклонился близко-близко к моему уху, заставляя дрожать всем телом. Я ощущала его бархатный голос кожей.
— Теодора Картер, да ты просто Эйнштейн.
Я медленно начала сходить с ума. Его сияющие смехом глаза творили со мной что-то невероятное. У меня начала кружится голова, а руки превратились в макаронины.
— Не могу дышать, — выдала я, хватаясь за грудную клетку и отрывисто вздыхая.
Желудок все-таки взбунтовался.
Я перепрыгнула через стулья в проходе как профессиональный паркурщик, хотя обычно и трех футов не могла пройти, не упав при этом. Выбежав из кафе на улицу, я опустила голову в мусорный бак, и меня в него тут же вывернуло.
Ждите повестку в суд, мистер Таннер.
Когда я уже опустошила свой желудок, Кара с улыбкой вздохнула рядом со мной.
— Сегодня никаких премиальных анти-блевотных чаевых, да? — она протянула пачку салфеток и бутылку минералки.
Я протерла лицо и прополоскала рот водой, параллельно пытаясь отдышаться, и вдруг заметила приближающуюся к нам фигуру парня с шестого столика. Бедняга знал меня всего десять минут, а я уже втянула его в какую-то баталию и пережила при нем приступ паники.
— Эй, как ты себя чувствуешь? — спросил он.
Свет от фонаря отражался в стеклах очков, мне не было видно его глаз.
— Как дешевая проститутка с повышенным рвотным рефлексом.
— Все лучше, чем работать официанткой, да? — ухмыльнулся он.
— Все лучше, чем диарея, — поддразнивала я, вспоминая, что он наплел про меня мистеру Таннеру.
Из кафе вывалилась компания его друзей, и все ребята начали махать ему рукой.
— Эй, Арт! — свистнул один из них, одетый в футболку с надписью «Бруклин» и кеды, которые стоили как вся моя месячная зарплата вместе с чаевыми. — Нам пора!