Рвач
Шрифт:
– Все тоже что и до сих пор. Дорогой, Александр Васильевич, – узкая, холёная ладонь мужчины легла на стеклянную столешницу. А тело, подражая собеседнику, нависло. Жест выглядел как олицетворение доверительности, – ваши отношения с иностранными пайщиками были, остаются и надеюсь будут абсолютно транспарентными.
– Ага, – усмехнулся Дундер, – скажите об этом прокуратуре …
Но Росфинский продолжал говорить, не обращая внимания на реплики капризного Дундера.
– Моя фигура никак не повлияет на отлаженные годами механизмы …
– Еще бы!
– И миссия
– Какая нафиг оптимизация?
– Вмешиваться в происходящие здесь процессы никто и не собирался …
– Само собой! Я рога посшибал бы …
– И уж тем более что-либо контролировать, или не приведи Господь, проверять …
– Только попробуй.
– На это есть независимые аудиторы, эксперты …
– Бред!
Нелепые комментарии Дундера раздражали. Мягкий, примиряющий тон Росфинского напротив, предрасполагал слушателей. Его манера беседовать, впрочем, как и выражения, пахнущие нафталином, наводили на небеспочвенную ассоциацию визитера к белой эмиграции времен октябрьской революции. Складывалось впечатление, что русский перестал быть родным еще для прошлого поколения гостя. И учил он язык не у современного носителя. Нет, нет. По-русски он изъяснялся стопроцентно. Ни акцента, ни ошибок. Но что-то, все же, выдавало в нем иностранца. Понятно, как Лубянка, «вычесывает» вражеских шпионов.
– … но они нам не понадобятся. Партнеры довольны объемом поступающих дивидендов …
– Еще бы!
– … и складом ведения дел.
– Тогда зачем ты здесь?
От бестактности Саши меня передернуло. Кроме всего еще и на «ты». Я взглянул на Петю. Интересна его реакция на хамство моего клиента. Но Рыхлов, склонив голову, отстраненно разглядывал нетронутую чашку кофе. «Странный какой-то! – подумал я. – На него это не похоже. Что же, черт возьми, происходит?»
Росфинский расслабленно откинулся на спинку хрустнувшего кожей кресла.
– Всего лишь два положения. Первое: банковские трансферы. Я подразумеваю дивиденды. Мы изменим бенефициара. Господин Хвостов!
Я оторвался взгляд от Пети. Взглянул в открытое лицо иностранца. Мягкая улыбка заставила улыбнуться в ответ.
– Вас не обременит сличить озвученную потребность с представленными в документах полномочиями?
Я ждал одобрения Дундера. Но тот, хитро сощурившись, буравил глазками добродушное лицо иностранца. Ничего не оставалось, как открыть картонную папку и пролистнуть файлы. Действительно, в одном из приложений нашлись необходимые формулировки.
– Да, – я кивнул, – господин Росфинский обладает полномочиями заключать …
– Второй вопрос? – перебил меня Саша. – Ты сказал их у тебя два.
– Совершенно верно. И второе дело сущий пустяк. Нам понадобится помещение. Небольшое. В любом состоянии. Думается, в букете активов «Транспорт-газа» найдется что-то подходящее?
– Говно вопрос, – Дундер поднялся. – Юристы все сделают. Юра, состряпай все как надо.
И, не говоря больше ни слова, потрусил к выходу. Я поднялся. Поняв, что удержать Дундера не получится, опустился обратно.
– Извините … – начал
– Никак нет, – Виктор Иванович по-прежнему улыбался. – Господин Рыхлов отправит вам необходимые данные о банке бенефициара.
Мы посмотрели на Петю. Тот нас не слушал. «Да что с ним такое?» – забеспокоился я.
– Петя, – окликнул я коллегу.
– А?! – Рыхлов словно только что проснулся. – Простите. Я …
– Реквизиты передашь?
– А?! Да, да. Конечно.
Петя схватил телефон и принялся составлять электронное сообщение.
– И, Юрий Васильевич … Коли вы ведете дела нашей компании, должны быть в курсе активов предприятия. По крайней мере промышленной недвижимости.
– Я вас понял, Виктор Иванович. Попрошу исполнительного директора предоставить варианты. Это займет пару дней, я думаю.
– С вами приятно иметь дело, – Росфинский пригубил остывший кофе.
***
Пасмурный летний день напоминал цинковый гроб. Серые тучи равномерно растянулись по суровому небу. Пробивавшийся через них солнечный свет делался оттенка брюк Наполеона в битве при Маренго. Переизбыток серого дополнялся унылыми заводскими корпусами промышленного района. Здесь, на самой окраине, у заброшенных ворот от которых остались ли покосившиеся столбы опоры, я ожидал своего нового клиента.
Как я и предполагал, Росфинский оказался иностранцем. Изучая документы в картонной папке я не мог не обратить внимание на копию британского паспорта. Но кого в наши дни можно вести в заблуждение подобной ксивой? Половина, если не все, «экономические» диссиденты, успевшие смыться от земляков опричников, купили такие-же. Но Виктор Иванович родился и вырос в Великобритании.
Об этом мне поведал Петя, еще в день нашего знакомства, в моем офисе. Пока Росфинский говорил по телефону, я пытался привести коллегу в чувства.
– Рыхлов! Возьми себя в руки! Что, черт возьми, с тобой происходит! – шептал я ему.
– Все нормально, – Петя, даже шаблон оправдание, произнес рассеянно. – Не выспался.
– Кто такой этот Росфинский? – работа в прокуратуре позволяли нам обходит этические формальности адвокатской тайны.
Петя пожал плечами.
– Клиент. Меня наняли его адвокаты из Эдинбурга. Знаю только, что та юридическая контора очень серьезная. С какими-то беглыми жуликами связываться не станет.
– А по своим канал пробивал? – спросил я, и поспешил оправдаться. – Я не успел. Саша бумаги только вчера вечером передал.
– Ага. Пробил. С виду все чисто. Не придерешься. Родился, вырос, учился. Все в Англии. Предки туда переехали еще в царское время. А фамилия то ли финская, то ли литовская. Странно одно …
Рыхлов замолчал. Долго и пристально смотрел на меня. В глазах коллеги читалось смятение. Наконец, приоткрыл рот. Решил что-то сказать. Передумал. Положил руку мне на плечо.
– Не сейчас.
Давить смысла не имело. Я улыбнулся.
– А чего не выспался? Гужбанил?
В ответ приятель тоже улыбнулся. Но улыбка получилась грустной. Слишком грустной.