Шрифт:
Тайга
(поздняя весна – лето – осень)
…спал бы дольше, но похолодало к рассвету… услышал ветер в кронах… заёрзал во мху… в куртку поплотнее завернулся… тут кто-то стал тереться возле колена и легонько трогать… как мышь, мля… дрыгнул ногой, приблудную тварь отгоняя… а там дёрнулось мускулистое такое… и поперёк ноги поползло!.. поперёк второй… голову тихохонько повернул, исподтишка подглядывая… пот прошиб – змея!.. замер и чуял, как она ноги переползает… не шевелился… ждал… остановилась змеюка… мордой двигала… ей тоже тепла хочется… у моей ноги грелась, тля противная… ждал… чуть двинулась змеюка и вновь остановилась… чё она, тут жить собралась?.. дать бы пинка… стал чуть подымать ту ногу, где у неё хвост… осторожно… медленно… вновь поползла
…осторожно сел… озернулся… каменюга валялась у корней… быстренько подобрал… на цыпках крался за змеюкой… ждал… она из мха выползла… стала корни переползать… и тут, когда голова её на корне… сзади подкрался и по башке!.. по башке!.. взвилась всем телом… по руке хвостом хлестанула… в комок скрутилась… дёргалась… Матвей отпрыгнул… вокруг ходил… ждал… опала змеюка… размоталась… из головы капли какой-то жижи выступили… но ещё шевелилась… на неё глядя, у него аж желудок свело… давно толком не жрал… сосновые иголки, листья жевал, ягоды… грибы начались… опять подкрался… ещё по голове змеюке дал… на всякий случай… теперь уж не двигалась больше.
…развёл костерок… ещё несколько спичек осталось… берёг их… но тут прямо пир!.. не стал даже кожу сдирать, ужасно жрать хотелось… в пасть палочку воткнул и жарил… сомневался – в ней же яд, не сдохнуть бы!.. голову заточкой отрезал… а остальное всё-таки сожрал… долго с напрягом жевал… одни мускулы… спортсменка.
…после еды его в жар кинуло… под сосной сидел… из бутылки воду сосал… думал, какой день-то пошёл?.. у толкового дня должен быть нумер… счёт потерял в той яме… девяносто или сто?.. за сто, наверно… уж снова холода приходят… говорили, четыреста камэ до Енисея… через топи и завалы – три месяца ходу… ан нет его и нет… сколько раз на сопки лазал в даль глядел… ни хера нету… по пути вилял… и када дождь лил – солнца не было, чтоб лучезарный восток указать… топал наугад… а то и просто под ёлкой сидел, пережидая… мокро и холодно… сколько дней так пережидал… в мае утёк… в мае!.. а теперь кто?.. листуха в желть пошла… раньше жрал её, а сейчас горло скребёт… сухая… осень идёт… мамушка-осень… большой сон на землю гонит… топать надо… быстро к Енисею топать, если жить хочешь.
…помнишь, место выбирал, где подохнуть?.. чтоб неба кусочек виднелся… на ту лужайку вышел… из плоховидной тьмы и непроходимой гущи на Божий свет!.. лес отступил… не царапались больше ветки… хабло не драли… и солнце светило вовсю… стало так просторно… руки можно было раскинуть и кружиться… первый раз за много-много дней… свет шёл небесный… травы – по пояс… жучки ползали… ловил, дурачков малых, и ел… решил тогда – здесь сдохну… тут хорошо… а к ночи ветер начался… траву мотало волнами… прямо как море… в лес спать уполз.
…тогда ещё были дни… мог считать… до ямы шёл шестьдесят третий день… а потом гнилой ствол под ним обломился… рухнул в яму, а там тёплая вода… вонючая, но тёплая… кешу 1 наверх выбросил, чтоб не замочить… но вода лишь выше колена дошла… и мхи вокруг пышные… в них укутался… раньше дворяне носили такие воротники… как колесо от телеги на шее… или поднос для отрезанной головы… мхи морду ласкали… обвивались лисьим мехом… не хотел больше никуда… уютно там было… слизняк медленно полз… весь шёлковый… поймал… ласкал… по руке пускал… съел незаметно… жевало, сука поганая, всё хватало и жрало… всё подряд… сучки мокрые грыз… мух, если на губу заползали… темновато под стволом… морило в сон… спал, головой во мхи приткнувшись… а сверху дождь по листьям хлестал… в яму лишь струйки редкие сбегали… вОды его обтекали… земельные тихие вОды… сколько времени лежал?.. Бог весть…
1
Вещевой мешок с лямками и завязкой. От кешер (угол. жаргон)
…потом эти линки в башне побежали… стали соединяться по-всякому… живенько так… то «три-два-один», «два-одинтри», а то и «тдври-аинод»… неостановимый морок беспрестанно гнали… мозги за собой уводили лепестриной ползучей… не выдержал, наверх стал выбираться, чтоб их из головы вытряхнуть… тяжело выползал… под
…но взамен в голове глухой шу-у-у-у пополз… равномерным долдоном – ушу-шу-у… и опять шу-у-у… из всей таёжной дали… из всего гнилого бурелома… подводный и подземный… подколодный дневной шу-у-у… и обволакивающий ночной шу-у-у-у… совой молчаливой… иногда просто с ума сходил… разозлился на себя, мол, гнилой грушей кисну… стал кусочки памяти собирать… былые думы тянуть… но для начала не мог вспомнить, какой день.
…имя своё повторял вслух, чтоб не забыть – Матвей… Матвей… на улице пацаны Митькой звали… крутил картинки, как из тюряги удрал… не мог в зоне больше… совсем не мог… сначала они редкие посылки отнимали и в карты разыгрывали… нагло лыбились и жрали его колбасу… противно на их рожи смотреть… но, в конце концов, – есть колбаса, нет колбасы – жить можно… но казачок этот блажной… вертибутылкин… которого они Клавой звали… ночью в ушко шепнул: …Скоба, сучило вонючий, тебя уже два раза на кон поставил… сразу понял – это вилы!.. не проиграл ещё, но однажды проиграет… думал тогда: …пусть только попробует опустить… замочу падлу гнойную… ночью за храпок мёртвой хваткой возьму… и останусь тут в земле навсегда… если я – блатягу… то они – меня… понял, что здесь – доска… пришла пора отшвартоваться и уйти кукушку слушать.
…неторопливо листал эту прошлую чёрную грусть… яснело в башке… шу-у-у пропал… глаза фокус держать начали… кешу отыскал… ёжика увидел… на ветку залез… ждал… прыгнул на него и пропорол заточкой… изжарил на костерке… жрал… спал… а всё нитку памяти с катушки мотал, чтоб шу-у-у опять не приполз.
…вспомнил, как перед побегом трудно стало… когда выводили в лес на рабочий участок… держал себя обеими руками, чтоб не драпануть с пылу… охранники спали по очереди… один за поленницу завалится… ремень автомата на руку намотает, под ватник сунет… а второй ходит и якобы бдит… но одному за всеми не углядеть… столько моментов возникало… рвало Матвея в бега… заходился до беспамятства… ноги сами бежали… а нельзя… не всё готово… уже заныкал в лесу бывалый кешер… или по простому – кешу… с пластиковой бутылкой, верёвкой, сухарями, спичками, залитыми парафином… а с заточкой задержка вышла… заказал её за все свои богатства… но рукодельник дрейфил и тянул.
…не мог ни с кем про побег… воще ни с кем… привязал ботало по полной… только с Амиром иногда балакал… Амир – человек… всю жизнь в бегах… как-то в горах больше года ховался… пока кунаки за убитого торговались… днём овец из стад воровал… душил, чтоб без крови… в дальние пещеры уходил… там ночью на костре жарил – а то по запаху унюхают.
…морщился Амир… головой крутил… как от зубной боли… чувствовалось, что сам думал об этом не раз… но отговаривал Матвея от побега:
– …у Колпашево камэр панаставили… всэ, кто туда двинул, папались… до Енисея четыриста, а на юг до жилезки – пятьсот… но это по прямой… а пешему, так чуть ли не вдвое… сквозь бурилом идти можно токо зигзагами… от гнуса на вершины сопок будишь лазить, а штоб воды – в низины, где протоки… многа лишниго вверх-вниз и туда-сюда… а хлибнёшь гнилой воды – тэбе кранты… а када жрачка кончится, что дэлать будишь?.. не дойдёшь… сдохнешь, пацан!
…вроде тихо готовился, но блатюги пронюхали… про заточку, конечно, узнали и поняли… они такие ходы по-чёрному секут… Мохнатый раньше не смотрел на тебя – пустой лох… а тут вдруг издали тяжело глянет… молча, нацеленно… глаза отводить не привык… дальше взглядом степенно ползёт… панораму наблюдает… он-то не сдаст – авторитет… другие могут сдать… у них с ментами узы… вроде не по понятиям, но всё равно – узы.
…в тот день свои видели, небось, как Матвей в лес отвалил… совсем тихо и по-бытейски… дежурный охранник нагнулся сапог от грязи поскоблить… или ногу почесать… а ты чуть отошёл и залёг сразу за корнем… дежурный морду поднял… по сторонам глянул… прохаживался в ежедневном ступоре… отвернись, кашалот!.. вечно топчется без дела… туда-сюда тропинку сапогами мерит… потом в разговор пустился… и ты сразу на пуантах… пригнувшись, дальше и дальше уходить стал понемногу… чуть морду отвернёт – три шага и упал… быстро, плавно и тихо… из нычки под корнями вытащил кешу… отполз за упавший ствол… ждал… и прочь втихаря на полусогнутых.