Рыбья плоть
Шрифт:
— Ссали с крыльца, и будем ссать!!!
На этом полемика закрылась навсегда. Опять разговор за столом пришёл к тому, что надо всем скинуться и сходить за водкой «пока магазин не закрыли». На стол полетели бумажные купюры. У Рафа никто не просил скинуться в котёл. Некоторые участники застолья тоже не кидали на круг взносов. Но Раф объявил, что у него денег нет и выпивать он не хочет. Его слушать не стали, только сосед положил ему руку на плечо и ладонью другой руки сделал знак, обозначающий: «Помолчи!». Здесь равноправного участия скинуться и не просили — кидали
Впоследствии Раф тоже приучится неделями пить водку и ничего не есть целыми днями. Это была у здешнего общества такая традиция, в первом приближении, почти религия. Люди почти все были довольно крепкие. Толстых не было. Раф, не дожидаясь гонцов, ретировался в комнату дяди Володи. Надо сказать, в жилсекторе экспедиции ему дали направление в общежитие. И опять же в эту восьмую комнату. Оставаться в этой восьмой было бессмысленно, поэтому благоразумно было укрыться у дяди Володи, тем более, тот не возражал. Сам он сидел в своей комнатушке и пытался читать, до такой степени его старания были, какие могут быть у выпившего человека. Раф, пересилив себя, спросил:
— Вы не смогли бы занять мне три рубля на столовую? Я вам с получки отдам.
— А зачем тебе?
— Поесть в столовой.
— А сейчас поедим. Я до твоей получки могу не дожить. И столовая уже закрывается, там остались одни ополоски. Говном всяким накормят, потом болеть будешь.
Он стал кипятить воду, а затем бросил в неё суп из пакетиков и банку тушёнки. Еда получилась густая и очень солёная. Поев её, сразу попили чай.
— Теперь жить можно, — риторически сказал дядя Володя.
— Спасибо вам, а то без вас я бы свой желудок переварил.
— Это с непривычки. Здесь никто не ест. Только воду пьют.
— А что же они хлеб хотя бы не купят? — удивился Раф.
— Не приучены! — философски ответил дядя Володя.
Спать легли рано. Раф сходил к комендантше и, напомнив, что он отдал направление, спросил:
— А можно бельё получить?
Услышав непривычную просьбу, комендантша, которая вечером превращалась в вахтёршу и уже гнездилась спать в подсобном помещении, долго соображала. После того, когда проситель повторил вопрос, спросила:
— Какое бельё?
— Ну, постельное…
Взгляд вахтёрши стал ещё более диким и она «включила лейку», выкрикивая привычные, заученные фразы:
— Всё поизломали! Дебоширы! Я вот на вас сейчас вызову медвытрезвитель. Бандиты окаянные!
Раф подумав, что вахтёрша тоже выпивши, поспешил ретироваться. Уже в комнате он спросил у дяди Володи:
— Что она так орет, как зарезанная?
— А чё ты ей сказал?
— Бельё спросил…
— Какое бельё? — тоже справился дядя Володя.
— Ну, постельное. У вас же есть, вы на простыне спите!
— Так это у меня давно. Я его стираю, когда оно сохнет, я один день сплю одетый. Потом месяц на белье. А комендантша не меняет. У них было раньше простыни, выдали им как-то новые. Они их разворовали
Раф не стал больше вникать в местные коллизии с простынями и завалился одетый на кровать, как все, только обувь снял. По этому факту дядя Володя дал очередную инструкцию:
— Когда будешь спать в восьмой: обувь под подушку клади, а то ночью сопрут. Шубу зимой тоже береги. Укрывайся ей и полу под себя подворачивай. Шубу — точно сопрут!
— А куда их воруют? Зачем им?
— Хохлы к себе на родину высылают, посылками. У них там модно шубы в городе носить. Кожух называется.
— Так буровики не воруют. Принципиально!
— Воруют те люди, которые с картёжниками ходят буровиков обыгрывать на деньги. Поддувалы. А бывает и человек проиграется, а отыграться охота. Вот он и ворует.
Под эти разговоры, после горячего супа с хлебом, Рафа склонило ко сну, и он проспал до утра без сновидений.
Глава 7
Последовательность событий утреннего пробуждения повторило вчерашнее утро. Всё, до последней детали. Дядя Володя вопил ни свет, ни заря:
— Вставай казак! Чифир готов. А то будешь нифеля промывать!
Вначале пили чай, а потом Раф брился. Использовал он для бритья остатки кипятка от чая. Умывальника в этой расчудесной гостинице заезжей не было. Вернее, комната существовала, были в ней прибиты и рукомойники, но раковина сливом заканчивалась в никуда. Когда Раф умывался на крыльце одной рукой, поливая себе из чайника, всех этот процесс очень удивлял, постояльцы гостиницы, поочерёдно пробегая «отлить» за угол, очень заботливо спрашивали, проявляя участие:
— Что, побил кто? Кровь смываешь?
— Нет, просто умываюсь.
— Ну, ты даёшь! Вчера водку пить не стал, ушёл… А сегодня умываешься! Чудные люди устраиваться к нам в экспедицию стали!
К семи часам, как бы то ни было, абсолютное большинство отъезжающих на буровые собралось на бурскладе. Курение шло непрерывное, и от разговоров в тесной комнате стоял гул, как в пивной. К примеру, сидят за столом несколько человек, напротив друг друга и рядышком, и каждый что-то говорит. Никто никого не слушает. Кайф заключается в том, что речь изо рта льётся потоком. Паузы наступают, когда говорящий прикуривает. Раф присел рядом с каким-то опохмелённым человеком, с одутловатым лицом. Тот что-то яростно рассказывал своему соседу, который, на удивление, молча его слушал. Раф прислушался: «Что такое может говорить человек, отчего его молча слушают?» Но понять ни одного слова из всей речи не мог. У одутловатого отсутствовали все передние зубы, а язык не умещался во рту. Поэтому его речь являла что-то чавкающе-мяукающее. Слушатель нашёл паузу и спросил его: