Рыцарь – 2

Кварц Юрий

Момент, когда военный неожиданно рухнул на землю, ускользнул от моего внимания, и заметил неладное, только от звука глухо упавшего тела. Фельдшер лежал в неудобной позе, не подавая признаков жизни. С некоторым волнением, опустился рядом с ним на колени, и положил ладонь на шею, пытаясь нащупать пульс, мне этого не удавалось сделать. Я уже хотел сорвать с него противогаз, как он резко задвигался, попутно поднимаясь на ноги.

– Саня, какого черта, у тебя не было пульса? – удивленно воскликнул я.

– Не знаю,

накатило что-то, – тяжело ответил военный, тряся противогазом. – Сильно захотелось спать, а дальше не помню.

Странно, однако, мне все это не нравиться, может тут, гуляет какая-нибудь болезнь, которая активно взаимодействует с землянами? Но лучше за фельдшером следить, его походка и движения уже изменились, будто он заново учился ходить и работать своим телом. Не нравится мне все это.

Мы находились на краю карьера, и перед нами открывался прекрасный обзор, первым делом я решил направиться к баракам, которые десятками ютились недалеко от края карьера.

Как ни странно, в самом карьере техники не было видно, люди все делали своими руками, производили добычу и транспортировку руд наверх, загружая на подъемник ящики с рудой. На краю кратера около подъемника, находилось парочка больших грузовиков, которые загружали своими руками, несколько десятков пленных, заключенных или рабов?

– Бальмунд, обрати внимание все они передвигаться в кандалах, – возбужденно произнес фельдшер, положив руку на рукоять пистолета.

Медик был прав, люди были грязными, заросшими, тощими как загнанные лошади, с трудом переставляющие ноги из-за тяжелых цепей, сковывающих окровавленные лодыжки. Из одежды на них были только набедренные повязки, чего на мой взгляд, было бесконечно мало, для комфортной жизни на столь негостеприимной планете.

Тела рабов полнились следами от побоев, застарелыми ранами и язвами непонятного происхождения, они с трудом переставляли ноги и едва справлять с порученной работой. А те, кто делал ее слишком медленно, не выказывая достаточно рвения, по мнению надзирателей, получали дополнительное внимание. Тычок дубинкой, яркая вспышка электрического разряда, и оглушенный бедолага падает на землю, два надзирателя быстро и уверено наносят десятки ударов дубинками по стонущему телу, и когда он перестает подавать признаки жизни, они, как ни в чем не бывало, повернулись в нашу сторону.

Прокричав что-то своим, двойка надзирателей потрусили к нам, они в отличие от рабов, были одеты в плотные комбинезоны, с защитными вставками и маски, которые полностью скрывали их лица.

– Беглые заключенные, на колени! – Грозно проорал один из них, замахиваясь на меня дубинкой.

Уходя от удара, ответил прямым в голову, под легкий хруст, он упал замертво, его напарник мгновенно повернулся и на спринтерской скорости побежал к своим.

– Стрельни ему в ногу, – сказал я, легонько ударив военного в плечо.

– А

разве так можно – вдруг это режимный объект, а здесь одни преступники?

– Вот и спросим у него, – пожал я плечами.

– Хорошо, – как-то уж слишком быстро согласился военный, и несмотря на мешающий противогаз, уверенно вскинул пистолет, сделав один выстрел.

Куда именно попала пуля, я не заметил, но беглец рухнул словно подкошенный, и разразился отчаянными криками боли.

Остальная группа надзирателей, бодро ретировалась к баракам, оставив рабов и грузовые машины, без присмотра. К слову, машины не походили на земные аналоги, более массивные и широкие на гусеничном ходу с большим округлым кузовом.

Рабы, увидев улепетывающих надзирателей, без сил повалились вокруг грузовиков.

– Хорошо стреляешь, – удивленно произнес я.

– Спасибо, – скромно ответил военный, держат пистолет на готовые.

Хм, а фельдшер мне нравиться, жесткий мужик, глупых вопросов почти не задает, обладает достойным уровнем боевых навыков и не боится пускать их в ход. Я, конечно, понимал, что война с Блоргами для человечества не может пройти бесследно для простых людей, но все равно я воспылал к нему уважением.

– Пошли, поговорим со вторым.

Надзиратель тем временем глухо орал через маску лежа на животе и обеими руками держался за простреленную задницу.

– Саня, пожалуйста, подготовь его к беседе, – сказал я фельдшеру, когда мы подошли к раненому.

Военный опустился на колени и сорвал с раненого маску, открывая нам бледное безволосое лицо, искаженное праведным гневом. Но в следующий миг он всеми силами задергался, пытаясь забрать свою маску, напрочь позабыв о пулевом, в задницу.

Резкий удар кулаком в лицо, привело его в относительное спокойствие, он больше не пытался драться, и только тяжело дышал, словно выкинутая на берег рыба.

– Рабы, вы за это ответите, вам выжгут мозги в клетке, за наше убийство, – тяжело и как-то безразлично, произнес раненый.

– С чего ты взял, что мы Рабы? – свои слова я подкрепил легким пинком по заднице. – Отвечай!

Но к нашему общему удивлению, он не дернулся и вообще, как-то размяк, и больше даже не показывал признаков боли, от того, что его недавно подстрелили.

– Саня, взбодри его, – холодно сказал я.

Медик уверенно ухватил раненого за руку, и с силой нажал куда-то в районе запястья, потом еще нажал, наблюдая отсутствие результата, чертыхнувшись, он банально выкрутил ему руку, да так сильно, что я услышал треск сухожилий, было понятно, что медик, ни делает никаких скидок местному, как могло показаться вначале.

– Он не реагирует, и кажется, он умирает, – с любопытством произнес медик, щупая пульс на шее.

– М-можете не проверять, он уже умер, – рядом с нами раздался хриплый заикающийся голос.