Шрифт:
РЫЦАРЬ-БАШНЯ
Старинные норманнские хроники повествуют о нашествии на земли конунгов неведомого народа, приплывшего из-за моря на длинных парусных судах с вырезанной на носу головой страшного великана. Народ этот назывался кроклохами, а великан был их божеством и покровителем, которому кроклохи молились и приносили человеческие жертвы. В хрониках сказано, что этот чудовищный исполин появлялся в разгар боя и нападал на норманнских воинов, убивая их сотнями. От одного его вида самые могучие богатыри разбегались в ужасе. Благодаря великану приморские государства одно за другим опустошались этим
В землях, не затронутых нашествием, в существование великана верили не все. Одним из них был молодой конунг Ингвард. Когда до него дошли известия о появлении у его берегов кроклохских кораблей, он объявил, что слухи о великане распространяют сами кроклохи, чтобы посеять страх в сердцах норманнов. Он не медля собрал дружину и двинулся навстречу неприятелю. Уже сгущался вечер, когда его войско вышло к заливу, на глади которого стояли кроклохские суда. Множество лодок сновало по воде, перевозя с кораблей на берег низкорослых воинов в рогатых шлемах. Великана среди них не было, и Ингвард дал приказ к атаке, решив внезапным нападением опрокинуть врага в море. Натиск его конницы был столь стремителен, что ряды кроклохских воинов смешались. Пришельцы попятились, и лишь у самой кромки воды построились в цепь и выставили копья, с немалым трудом отбив атаку норманнов.
Между тем из леса вышла пешая часть войска Ингварда и ударила по кроклохам с фланга. Прижатые к морю, кроклохи оказали ожесточённое сопротивление. И всё же, теснимые конницей и пехотой, они отходили к воде, спешно грузились в лодки и отплывали к кораблям, с которых доносились крики, бой барабанов и надсадный рёв медных горнов.
Ингвард сражался в гуще битвы. Коня под ним убили, но и в пешем бою он разил врагов так же нещадно, как и из седла. Заметив невдалеке золочёные носилки кроклохского вождя, он кликнул Бодо — своего верного оруженосца, и вдвоём они ринулись к предводителю пришельцев.
Вождь был с ног до головы закован в железные доспехи. Рога на его шлеме, смазанные горючим маслом, горели синим пламенем. Вождь восседал неподвижно, сохраняя величественную позу, и только иногда поднимал руку и пронзительным голосом выкрикивал приказы.
Ингвард и Бодо прорубились к носилкам так быстро, что в окружении вождя возникла паника. В потёмках кроклохским телохранителям показалось, будто на них напал целый отряд. Вождь поначалу не обращал внимание на звон мечей у себя под боком, но затем обернулся и в упор посмотрел на конунга. В прорезях шлема сверкнули его глаза, до Ингварда донеслось угрожающее рычание. Вождь привстал, поднял меч и замахнулся, но Ингвард увернулся, попутно сразив одного из воинов, державших носилки. Носилки завалились, вождь с громким рёвом покатился по земле, преследуемый конунгом, а когда вскочил на ноги, Ингвард одним ударом выбил у него из рук меч, а другим — рассёк его шлем между рогами.
Поединка между государями не получилось: властитель кроклохов, оказывается, ничего не смыслил в воинских единоборствах! Ингвард разбил на куски остатки рогатого шлема, взял за жидкие волосы обмякшего, осоловело поводящего глазами вождя и приподнял его, показывая испуганной кроклохской свите. Затем поднёс к его горлу меч. Кроклохи упали на колени и завыли, умоляя пощадить их предводителя.
К Ингварду и Бодо пробились их товарищи. Кроклохские воины были окончательно оттеснены.
— Бодо, давай сюда верёвку! — крикнул
Битва, казалось, закончилась полной победой норманнов. Кроклохи бросались в море, оставляя на берегу убитых и раненых; лодки, переполненные отступающими, торопливо отчаливали от берега, сопровождаемые тучами норманнских стрел.
Но всё громче звучали с кроклохских кораблей крики, грохот и рёв боевых горнов. Норманны в недоумении прислушивались к ним. И вдруг, словно в ответ на этот шум, из-за мыса послышалось громоподобное рычание и показались десять больших кораблей, соединённых вместе широкой платформой. Воины Ингварда ахнули в ужасе. На платформе стоял чудовищного вида великан ростом с башню, поводил головой и время от времени издавал угрожающий рев.
На платформе горели десятки факелов, освещая исполина. Его тело с ног до головы было покрыто каменным панцирем. Шлем походил на бадью с плоской зубчатой верхушкой; щель для рта, из которой вырывался ужасающий рёв, была непроницаемо черна; глазные щели, похожие на бойницы, светились багровым огнём. В мощных руках великан держал палицу величиной с могучий дуб. Не дожидаясь, когда платформа достигнет берега, он сошёл в воду и погрузился в неё по самые плечи. Медленно идя по дну, он постепенно вырастал из воды, и рёв его делался всё яростнее и грознее.
Когда же он вступил на мелководье и поднялся во весь свой громадный рост, норманнское войско пришло в неописуемое смятение. Многие сразу обратились в бегство. Некоторые пытались оказывать сопротивление: метали в великана копья и стрелы. Но те не причиняли чудовищу вреда, отскакивая от его брони.
Увидев великана, Ингвард застыл в изумлении.
— Что? Не ожидал? — резким визгливым голосом завопил связанный кроклохский вождь и расхохотался. — Думал, нас так легко одолеть? С нами наш бог и покровитель, а вы все жестоко поплатитесь за своё неповиновение!
Страшно ревя и замахиваясь своей гигантской дубиной, великан двинулся на норманнов. Вслед за ним с кроклохских кораблей отчаливали лодки с воинами и плыли к берегу.
— Государь, бежим! — кричал перепуганный Бодо. — Нам не справиться с нечистью!
— Конечно, вы не справитесь с нами, — сказал кроклохский вождь, — поэтому стань на колени, конунг, и склони шею, чтобы я мог вонзить в неё свои зубы и напиться твоей благородной крови!
Его хохот вдруг сделался надсадным писком. Ингвард перевёл взгляд с великана на пленника и отшатнулся: тот превратился в большую летучую мышь! Пронзительно пища, тварь выбралась из доспехов и расправила перепончатые крылья. Маленькое сморщенное личико злобно кривилось, глаза пылали огнём, выпячивался круглый живот.
Мышь взмыла в воздух и с яростным писком кинулась на Ингварда. Конунг был настолько потрясён, что не успел увернуться. Получив удар лапами по голове, он опрокинулся навзничь. Бодо поднял меч, но оборотень взмахнул крыльями и чёрной тенью взмыл в небо. Какое-то время он кружил над полем битвы, а потом устроился на шлеме великана и оттуда стал наблюдать за избиением норманнов.
Гигантское чудовище не ведало жалости. Каждый удар его палицы оставлял на поле боя с десяток бездыханных тел; ещё больше трупов оставляли подошвы его могучих ног. Тут побежали даже храбрейшие из норманнских воинов. Ингварду ничего не оставалось, как последовать за остальными.