Рыцарь-башня
Шрифт:
Он попытался приподнять голову, но у него не хватило сил.
Я ведь не умру?...
– с усилием прошептал карлик.
– Я стану высоким и красивым?...
И тут вдруг словно дуновение ветра пронеслось над его изувеченным тельцем.
Императрица замерла в изумлении, глядя, как закрываются раны на теле карлика, а само оно вытягивается, становится белым и гладким. Перед Астиальдой, распластавшись на окровавленной кровати, лежал прекрасный юноша с чёрными шелковистыми кудрями, в точности такой, какого показывала поверхность
Гинго был поражён происшедшей с ним переменой не меньше императрицы. Сам не понимая, как это случилось, он сначала ужаснулся, а потом его захлестнула буйная радость.
Я знал, что так будет, о моя владычица!
– закричал он, протягивая Астиальде руки.
– Знал, что ты не оставишь меня и сделаешь таким, каким я должен быть!
Да, Гинго, я обещала, что ты обретёшь своё настоящее тело, и так оно и случилось, - ответила она после короткого замешательства.
– Развеялись чары, которые были напущены на твою мать, носившую тебя в своей утробе...
Их развеяла ты, владычица!
Она отстегнула фибулу, и мантия упала к её ногам.
Ты достоин моей любви, - сказала она.
Дальнейшее показалось Гинго сном. Императрица отвела от своей груди лёгкую ткань и оголила плечо; затем обнажилась её грудь, украшенная драгоценным ожерельем, затем, мягко зашуршав, упало платье, оставив на белом, как снег, теле лишь тонкий набедренный пояс, усыпанный алмазами и изумрудами.
Гинго лежал, весь отдавшись ощущениям, которые дарило ему его новое тело, и главным из них было сильнейшее желание любви, ведь перед ним стояла нагая богиня, ослеплявшая блеском своей красоты!
Ты сделал всё, что было в твоих силах, - ласково произнесла она, - и даже то, на что я не смела надеяться: вырвал из запястья Гомбарума колдовской камень и проглотил его прежде, чем он заставил тебя окаменеть. Гомбарум мёртв. Теперь ты вправе рассчитывать на награду... И она будет по-императорски щедрой, мой верный, милый, прекрасный Гинго...
Она поднялась на кровать и склонилась над юношей, который весь дрожал от счастья и желания.
Моя императрица... Я не смею поверить...
С этой минуты ты мой повелитель и государь, - прошептала она, приближаясь лицом к его лицу и касаясь кончиками грудей его бурно дышавшей груди.
– И не только государь, но и мой муж...
Чувствуя, что совершает святотатство, Гинго обхватил руками её стан и привлёк к себе, а когда она обвила бёдрами его ноги, застонал от восторга.
Муж? Я не смею...
– Мысли Гинго смешались и куда-то унеслись, а воля и рассудок сгорели в огне испепеляющего желания.
– Неужели ты... моя?
Астиальда обхватила губами его рот и в знойном призыве облизнула его губы языком.
Твоя, Гинго, твоя навсегда... Но скажи мне, ты ведь проглотил камень?
Камень?
– переспросил Гинго, которому было сейчас не до камня.
– Да... Но это случилось, когда я ещё был собакой...
Значит, он до сих
– Но там ему совсем не место...
Ты мне поможешь вынуть его?
– спросил Гинго, покрывая её лицо жаркими поцелуями.
Конечно... Я сейчас устрою так, что он сам выйдет оттуда...
– Она провела рукой по волосам юноши.
– Ну вот, теперь тебе осталось только захотеть, чтобы он вышел...
Гинго кивнул.
Да, я хочу, - сказал он и в следующее мгновение сделал глотательное движение, почувствовав, как откуда-то из желудка ему в горло вошло что-то твёрдое.
К его немалому удивлению, у него во рту оказался гладкий предмет размером с фасоль. Он разжал зубы и на кончике языка вынес его наружу. Астиальда едва не вскрикнула, увидев камень. Но тотчас постаралась скрыть охватившее её волнение.
Отдай его мне, - проговорила она хрипло, ласкаясь и устремляя язык навстречу камню.
– Переложи со своего язычка на мой... Ну же, мой милый...
Гинго с раскрытым ртом промычал что-то невнятное, но по блаженному выражению его лица нетрудно было понять, что он с радостью выполнит любую её просьбу. Астиальда с жадностью приникла к его рту, и Гинго языком перекинул камень из своего рта в её.
Зубы Астиальды, получив добычу, мгновенно сомкнулись, и она отпрянула от юноши.
Ты отдал мне его добровольно, а значит, он мой!
– воскликнула она, соскочив с кровати.
Камень уже был у неё в руке. Она подняла его на свет рубинов.
Да, это он... Я чувствую, как меня переполняет сила...
– Она перевела взгляд на Гинго, который призывно протягивал к ней руки.
– Камнем можно завладеть только если его владелец спит или расстаётся с ним по доброй воле, - сказала она, хищно улыбаясь.
– Ты отдал мне его по доброй воле, значит, он мой.
Астиальда, какое это имеет значение...
Она вдруг коротко и зло рассмеялась.
Глупец!
– Её громкий голос эхом прокатился под сводами.
– Впрочем, что ещё можно ждать от несмышлёного маленького человечка, ничего не понимающего в колдовстве...
Её последние слова заглушил сдавленный вопль: Гинго снова превратился в карлика! Как будто не было этих восхитительных предшествующих минут! Его тело покрывали раны, нанесённые Гомбарумом, зубы были выбиты, а вместе с кровью, хлеставшей из перерезанного горла, выходила жизнь.
Да, ты глупец, что добровольно расстался с самой большой драгоценностью в Поднебесье!
– возбуждённо прокричала императрица.
– Останься он у тебя в желудке, и ни я, и ни кто другой не посмели бы и пальцем тронуть тебя. И напрасно ты вообразил, будто это я превратила тебя из карлика в прекрасного юношу. Нет, это сделал ты сам. Ты сам, может быть, не сознавая того, пожелал это, а камень лишь выполнил твоё пожелание. Вот с чем ты добровольно расстался. И теперь ты умрёшь! Прощай, глупый шут!