Рыцарь ч.2
Шрифт:
Не входило в его планы и влезать в какие либо авантюры. Когда он говорил Эндрю, что больше не намерен рисковать, больше чем потребует от него выполнение его обязанностей, то был совершенно искренен. Он хотел выжить и вернуться к своей новой семье, к сыну, которого он так жаждал иметь в прошлой жизни и которого обрел только здесь, к жене, которая неожиданно для него самого стала ему очень дорога и разлуку с которой он сильно переживал. Первую супругу он тоже любил и любил искренне, но вот тосковал почему то по Анне, возможно это объяснялось тем, что он уже смирился с тем, что с прошлой жизнью было покончено. Да, скорее всего дела обстояли именно так.
Рисковать он не хотел, но поступить иначе просто не мог. Не мог он бросить людей, с которыми делил кров и пищу, вместе служил, охраняя границу. Государство для него ничего не значило, ему было
Примерно за час до рассвета, отряд остановился в виду двух высоких холмов, которые четко вырисовывались на более светлом фоне неба, словно два зуба возвышаясь над, хотя и холмистой, но пологой равниной. Весь путь они проделали на рысях, часто меняя лошадей, чтобы дать им возможность отдохнуть хотя бы таким образом. Себе отдыха они не давали.
— До стойбища, если оно там, не больше пяти миль, — указав направление между холмами, произнес падре. — Я думаю, что людям нужно дать время отдохнуть. Хотя бы час.
— Было бы не плохо, но боюсь, что мы не можем позволить себе подобной роскоши. Джеф, построй людей.
— Есть, сэр.
Андрей стоял перед людьми, которые не задавая вопросов шли за ним и были готовы выполнить любой его приказ. Он конечно мог просто отдать приказ и они его выполнили бы, но ему этого было мало. В данной ситуации они должны были не просто выполнить приказ, а сами желать схватки, так как иного способа взбодрить людей он не знал. Сейчас очень не помешали бы допинги, которые применялись в его мире спецподразделениями, но их у него не было, значит нужно было задействовать все имеющиеся резервы организма, а это возможно только в том случае, если люди сами будут стремиться к этому. Это было возможно, только в том случае, если у них появится стимул.
— Друзья. Вы уже долго задаетесь вопросом, что мы делаем в этой степи. Я собрал вас, чтобы ответить на этот вопрос. Когда мы выходили из крепости, вы знали, что мы идем на опасное задание, и вам было понятно для чего мы идем. Мы несли весть о набеге орды. И вы были готовы рисковать своими жизнями ради этого. Но задание мы выполнили, маркграф сейчас наверняка уже собирает войско, и оно вскоре выдвинется навстречу врагу. Людей мы спали, тех кто мог погибнуть от рук детей сатаны. Но в Кристи сейчас находятся другие люди, наши товарищи. Они будут стоять до последнего, они не отступят, но долго им не продержаться, это не в их силах. Они просто смогут задержать орду, чтобы дать время собраться войску и ударить по врагу. Они погибнут, выполнив свой долг. Но я не хочу чтобы они погибли. Вы устали. Вот уже четвертые сутки вы в седле и двое суток как без сна. У вас нет сил. Я знаю это, потому что сам падаю от усталости. Но мы должны найти в себе еще силы, нам нужно только пересилить себя и тогда мы предоставим шанс выжить тем, кто остался в крепости. В пяти милях от нас находится стойбище орков, там наверняка мало воинов, так как большинство отправилось в поход. Мы нападем на них и убьем всех до кого дотянемся, остальные разбегутся. Одни разбегутся по другим стойбищам, разнося весть о людях пришедших в степь чтобы жечь дома орков, пока их воины в походе. Другие направятся к войску, неся дурную весть. Если Господь сподобит и придаст прыти их лошадям, то они успеют добраться туда, до того как падет крепость. Даже если все войско не поворотит в нашу строну, то уйдет какая то его часть и нашим братьям станет несколько легче. Все просто, как видите. Все просто, кроме одного. Мы устали. Мы сильно устали, но стоит ли наша усталость той крови, что сейчас льется на стенах крепости. Я говорю, нет! Потому что мы в силах совершить то о чем я говорю! Скорее всего мы погибнем, потому что орки устроят на нас настоящую охоту, но я готов к этому. Готовы ли вы, вот в чем вопрос.
Никто не проронил в ответ ни слова, но Андрей заметил как люди вдруг зашевелились, проверяя в каком состоянии находится оружие. Кто то проверял карабин, кто то слегка выдвинул и вогнал обратно в ножны шашку и боевой нож, кто то соскользнув на землю проверил подпругу.
Примерно в миле от стоянки орков отряд спешился и обрядившись в маскировочные накидки люди двинулись дальше пешком. Возле лошадей не оставили ни кого, просто не было смысла, кони настолько вымотались, что не покинут это место приходя в себя после бешеной скачки, Андрею же нужны были все его люди, каждый карабин.
На рубеж атаки они выдвигались ползком уже в предрассветных сумерках, которые быстро сменялись пасмурным утром. Если бы взошло солнце, то местность окутал бы туман, но день обещал быть холодным, а потому и тумана не было, так легкая дымка, но она не могла помешать задумке Андрея, расстрелять противника издали, видимости вполне хватало.
Все складывалось просто замечательно, если не считать недовольного сопения инквизитора. К его сожалению Андрей не стал считаться с дальнобойностью его арбалета и приказал занять позицию в двух сотнях шагов от крайних шатров, ну просто один в один похожих на юрты, которые он много раз видел по телевизору.
Мазь придуманная Жаном, работала исключительно, лошади не выказывали ни какого волнения, а значит и не поднимали тревогу. Только одно волновало Новака, ни он и ни кто из его людей не видели охранника у табуна. Охранника возле отары овец видели прекрасно, видели и воина возле стада скота, а вот возле лошадей нет, а он должен был быть, тем паче, что как раз табун то был ближе всего к ним и воин вооруженный луком мог создать немало проблем.
Стойбище просыпалось. Вот из крайней юрты вышла девушка с прилаженным на плечо кувшином с узкой и длинной горловиной. Это легко угадывалось по гибкому стану, который не столько скрывало, сколько подчеркивало свободное одеяние. Андрей даже зажмурился и встряхнул головой, так как он видел перед собой обычную девушку, с заплетенной длинной косой, хлеставшей при ходьбе свою обладательницу по крутым бедрам. Но вот из юрты вышла другая женщина, хотя и одета похоже и так же обладающая приятными формами, но явно постарше, она окликнула девушку и та обернулась. Все. Наваждение тут же растаяло. Вместо миловидного, молодого лица, которое он рассчитывал увидеть он увидел красную орочью морду. Нет конечно на таком расстоянии ему было не рассмотреть отчетливо ее черты, но в том, что перед ним была орчанка, он не сомневался ни секунды, потому что даже с такого расстояния было видно, что ее лицо имеет красный цвет, какого никогда не встретишь у людей.
Вскоре на улицу потянулись другие орки. Не прошло и десяти минут, как улица заполнилась орками самого разного возраста, от глубоких стариков, до совсем крох. Андрею было любопытно наблюдать за этой картиной. Им и раньше удавалось обнаруживать стойбища степняков, но никогда они еще не приближались настолько близко. Наблюдая за мирной картиной, Новак вдруг поймал себя на мысли, что пытается найти причину не стрелять по ним, тем более, что пока он увидел только двух мужчин, которых можно было бы назвать воинами, да и те были, так сказать в гражданке. А вот это уже никуда не годилось. Перед ним был враг. Враг рода человеческого, а врага принято уничтожать.
Андрей припал к карабину и стал выцеливать ближнюю к нему орчанку, ею оказалась та самая, что окликала молодую. Сейчас она сидела перед входом в юрту и оттирала медный казан. Сектора были распределены, он планировал начать отстрел ближних, постепенно перенося огонь в глубь стойбища, чтобы паника поднялась как можно позже. Все ждали сигнала, все ждали его выстрела.
Выстрел прозвучал, хотя и не так громко как из огнестрельного оружия, но тем не менее неожиданно для него самого, орчанка вдруг дернулась и откинулась на стенку юрты. Выстрел был смертельным, здесь ни каких сомнений. Краем зрения он заметил, как свалились со своих лошадей оба воина, находившиеся со скотом, до дальнего из них было не меньше трех сотен шагов, но Яков оказался просто великолепным стрелком, справился с первого же выстрела. Так же он заметил, что то тут то там на улице стали валиться орки. Под обстрел попадали все, кто был в пределах видимости, люди не делали различий между стариками или детьми, если для Андрея и была какая то дилемма, то местные, с детства с материнским молоком впитали ненависть к оркам, так что стреляя в детенышей орков они могли думать только о том, что из них уже никогда не получатся взрослые.