Рыцарь ч.2
Шрифт:
— Ничего. Они спят.
— …
— Да, да. Спят.
— И как вы это объясните?
— Пока ни как. Пока я не поговорю с ними, то ничего не смогу сказать, — здесь лекарь несколько лукавил, так как симптомы были ему знакомы, но говорить об этом он не хотел, по той простой причине, что в крепости находился весьма рьяный инквизитор, пока еще не обкатанный пограничьем и не привычный мыслить несколько свободнее. Выскажи он свои подозрения и вполне возможно, что все эти люди не раз избегавшие встречу с костлявой, повстречаются с костром, так и не придя в себя и не имея возможности объяснить произошедшее.
— Вы
— Да, именно так все и было, — Андрей стоял посредине комнаты в доме коменданта который оккупировал, вот небывальщина, выездной трибунал инквизиции, зрелище в пограничье практически нереальное. Ложь с языка срывалась легко, словно истинная правда, тем более, что он был уверен, встань перед выбором падре, то поступил бы именно так, слишком много жизней зависело от них и слишком мало шансов было выжить, чтобы привнести "скверну" к людям.
— Как падре мог отдать такое распоряжение? Падре Томас был известен как истый поборник веры. Как он мог не просто разрешить такое, а отдать распоряжение поступить таким образом.
— Возможно все дело в том, что будучи на грани между жизнью и смертью, рискуя своей бессмертной душой, выбирая между гибелью тысяч людей и возможной опасностью грозящей не полным трем десяткам людей он решил, что оно того стоит. И клянусь Господом нашим, падре Томас оказался прав.
— Ну это то как раз решать не вам, — проскрипел болезненно худой с обтянутым не здорового цвета кожей черепом, председатель. Глядя на него почему то думалось о мумии. А еще Андрею вспомнились исторические фильмы и книги в которых подобные типы имели именно такой вид, возможно у тех персонажей типы внешности и не столь уж и были выдуманы, как то трудно представить на подобном месте здорового розовощекого монаха. Председатель был похож на скелет обтянутый кожей, а еще складывалось полное ощущение, что по его жилам вместо крови, течет желчь.
— Конечно не мне. Решать Вам, господа трибунал. Я просто высказал свое мнение. Но прежде чем вы вынесите свое решение, я хотел бы высказать еще кое что.
— Мы слушаем вас, сэр Андрэ.
— Я понимаю, что грех лежит на всех нас, но дело в том что никто из моих людей не слышал слов падре. Умирая на моих руках он говорил только со мной. Мои люди только выполнили мой приказ, о том, что это зелье орочье они не знали ничего. Мною же руководило только стремление помочь людям.
— Как зелье оказалось у вас.
— Падре сказал, что искать его нужно в шатре колдуна. Найти его было не трудно. В шатре был только один мешок с черным порошком.
— И ваши люди не видели где именно вы взяли это зелье.
— Нет, ваше святейшество. В это время они были заняты уничтожением стойбища.
— Допустим, все было именно так. Но вам было известно, что боевым отрядам запрещено атаковать стойбища или отряды орков без представителя святой инквизиции?
— Да, мне это было известно, так же как и моим людям. Но я все же отдал приказ двигаться к следующему поселению, так как мы не собирались брать добычу, мы ее и не брали. Ни я, ни один из моих людей не взяли в этом походе ни единой безделушки, за исключением коней, при этом мы использовали только нашу сбрую и седла.
Председатель посмотрел на сидевшего с права от него, одного из тройки, представляющей трибунал. Ответом послужил утвердительный
— Хорошо. Но как вы можете объяснить тот факт, что не полные три десятка воинов, пятеро из которых еще мальчишки, смогли успешно атаковать несколько поселений? Орки известны, как умелые воины.
— Должен заметить, что еще до этого похода, мы не раз сходились с орками в открытом бою, и зачастую численное преимущество было на их стороне, но мы всегда выходили с победой, там нам противостояли воины, а не инвалиды, молодняк и старики с самками. Что касается мальчиков, то каждый из них отправил в ад не один десяток орков. Конечно они делали это не сходясь грудь в грудь, а расстреливая их из арбалетов с выгодных позиций, но сути это не меняет. Раньше это почему то не вызывало сомнений у святой инквизиции. Или падре Томас не представлял отчет о походах?
— Здесь, вопросы задаем мы, — с показной ленцой проскрипел председатель, но от этого его голос прозвучал особенно угрожающе.
— Прошу прощения, ваше святейшество.
— Как вы пришли к решению поджечь степь?
— Просто я подумал, что если орки ведут кочевой образ жизни, то кормов у них нет, они их просто не заготавливают, а просто откачевывают на те пастбища где меньше выпадает снега. Они не могли отреагировать по другому, под угрозой были их дома которые мог поглотить огонь, их пастбища, а значит и их основное богатство, скот.
— С чего вы взяли, что основное их богатство скот.
— Просто увидел сколько у них скота, его оказалось очень много. Значит основная их пища мясо, а скот нуждается в пастбищах. Конечно они могли охотиться на людей, но только такая добыча пропитания чревата опасностями. Мы имеем плохую привычку защищаться и защищать тех кто не может сам за себя постоять.
— Вы свободны. О нашем решении вы узнаете позже, когда мы закончим допрос остальных.
Выйдя на улицу Андрей с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух, от чего в голове слегка зашумело. Вот казалось бы к коменданту иной раз набивалось до двух десятков человек, но вот так душно как в присутствии трех инквизиторов никогда не было.
Хотя солнце и спряталось за сплошным покрывалом туч, но глаза тут же заслезились от окутавшего все вокруг белым саваном, выпавшего прошлой ночью снега. В помещении все же было как то сумрачно.
Когда глаза свыклись с новым освещением, Андрей бросил взгляд на своих людей, которые стояли несколько в стороне под охраной воинов святой инквизиции. Ему к ним приблизиться не позволили. Десятник мягко но непреклонно подтолкнул Андрея в сторону, давая понять, что он волен пока передвигаться по крепости, но к своим людям приблизиться не может. Андрей только кивнул, мол понял и бросив последний взгляд на своих воинов направился к казарме которую они делили с воинами гарнизона, их казарма все еще была занята тяжело раненными защитниками крепости.