Рыцарь и разбойник
Шрифт:
Всадник подумал и добавил:
– Следующим наверняка будет заговор в армии. Я рад, что мне не придется его расследовать. Вдруг и он окажется настоящим? Нет, Диннеран обязан спасти Младшего. При живом наследнике вояки поостерегутся. Будут терпеть и ждать. Лишь бы король не придумал этот заговор. Прямо сейчас. Скажет, Младшего заразили намеренно…
– Дин не допустит! – выдохнул разбойник, отмахиваясь от ветвей.
– Уверен? Он тоже не так прост, твой ненаглядный Дин. Знаешь, почему он отказался покинуть королевство? Думаешь, из одного чувства долга? Да просто не смел перейти границу! Соседи поймали бы его, посадили в клетку
Всадник припал к бурдюку, отпил воды.
– Дин не такой… – сказал разбойник очень тихо, почти шепотом.
– Одно в голове не укладывается, – всадник достал платок и вытер губы. – Как отцу с рук сошло, что Диннерана не зарубил. Сразу, без разговоров, до объявления «жизни в обмен». Отец королю доложил, будто целитель его зачаровал. Ты себе это можешь представить? Да старый Эгберт такой морок на поле боя наводил! Он мог в одиночку распугать сотню, я видел.
– А если он и короля… Напугал? – предположил разбойник.
– Ты совсем дурак? – изумился всадник. – Это же король.
– Ну, если Эгберт представил на мгновение, что перед ним не король, а просто безумец. Он ведь и есть безумец.
– Как это – «просто»? Он наш король, дурачина! Ты и правда совсем одичал тут, в лесу. Выпороть бы тебя, да времени нет.
– Мы успеваем, мой господин, – заверил разбойник и быстро добавил: – Но на порку время тратить нельзя.
– А хорошо бы! – заявил всадник. – Всю вашу братию перепороть! Только поздно. Раньше надо было. Ходили бы вы поротые, смирные, бессловесные – король бы в вашу сторону и не посмотрел. Других врагов нашел бы. А теперь по всему королевству недород, болезни, клятвопреступления и разбой. Из-за того, что вас не пороли толком никогда!
Всадник помолчал и вдруг сказал:
– Забудь.
– Что, мой господин?
– Про отца. Я все наврал. Решил обелить память старого Эгберта, раз уж представился случай. А ты забудь. Не отдавал отец приказа жалеть целителей. Делал как король велел. Просто ваши, не будь дураки, разбежались с такой прытью, что почти никто и не погиб. А Диннеран защитил себя правилом.
Разбойник остановился, повернулся, но увидел только лошадиную морду, торчащую из ветвей. А когда попытался обойти ее сбоку, морда показала зубы – действительно, голову скусить в самый раз.
– Ты вообще не верь мне, – раздалось сверху. – Я пять лет просыпаюсь с одной мыслью – о смерти. Как узнал, что белая лихорадка унесла моих любимых, вот и… Только одна мысль. Другой нет. Это, конечно, не раздвоение ума, но тоже болезнь. Нельзя такому человеку верить, уж ты-то, целитель-философ, должен это знать.
Разбойник оторопело кивнул.
– Я всем постоянно вру. Себе вру, что надо жить. Драгоценному вру, что я его верный слуга. Младшему врал, будто в королевстве порядок – ну, это простительно, он маленький еще… Тебя уже обоврал всего. Пошли,
Разбойник послушно двинулся вперед.
– Помнишь, как я браслетами угрожал твоим воякам ничтожным? Думаешь, у меня браслеты заряжены? Ха! Ни одного дротика. Браслеты надо раз в день перезаряжать, чтобы пружины не залипли. И яд на дротиках подновлять. Надоедает страшно, а оруженосцу доверить нельзя. Поэтому давным-давно пустые мои браслеты.
– Ну, вы нас и так… Одним боевым искусством крепко прижали.
– Прижал, а не тронул. Не хочу никого за собой в могилу тащить. Впрочем, – добавил всадник, – ты и сейчас мне не верь. Передумаю и задавлю тебя. Просто так. Из любви к боевому искусству. А может, а может… А может, чтобы кто-то лег в могилу сегодня вместо меня. Потому что я туда не собираюсь, знаешь ли!
Конь жарко дышал разбойнику в затылок.
Разбойник чуть не выронил меч.
– Я хочу перехитрить Диннерана, – заговорщическим шепотом сообщил всадник. – Обманывать соперника меня учили с детства. Это важная часть боевого искусства. И теперь, вконец изовравшись, я изменю себе, если не попробую выкрутиться.
– Может, это и к лучшему, – сказал разбойник, не зная, что еще можно сказать, когда у тебя за спиной опасный безумец на опасном коне.
– Надеюсь, Диннеран сумеет обойтись без моей жизни. Он старый, зато опытный, – всадник, казалось, размышлял вслух. – Ему понадобится огромная сила, чтобы исцелить Младшего. Представь, какое расстояние. Это тебе не руки на больного наложить. Ты сам небось сто раз накладывал.
– Больше, гораздо больше.
– Тогда ты должен понимать…
– Я уверен, что Дин сможет это сделать, не забрав вашу жизнь в обмен, – соврал разбойник. – Младший выздоровеет, и Дин не пострадает. Полежит денек-другой, отдышится. Он крепкий. А как вы думаете перехитрить его?
– Так же, как тебя. Заболтаю, – небрежно бросил всадник. – Ты что, не соображаешь, я пять лет живой мертвец. Держался только из-за Младшего. А король запретил мне с ним видеться. Я в последний раз к больному мальчику через окно заходил. Мне больше нечего терять. Я теперь полностью конченый человек, свободный от обязательств даже перед собой. Ни стыда, ни совести. Могу притвориться каким угодно. Могу сыграть такую сцену, что расплачутся все придворные шуты.
– Желаю удачи, – холодно сказал разбойник.
– Жаль, что придется убить тебя, – всадник раздраженно цыкнул зубом. – Ты славный парень. Но слишком много слышал.
У разбойника на затылке встали дыбом волосы. Он почувствовал угрожающее движение сзади и нырнул в чащу. Длинный меч всадника срубил ветку там, где только что была голова разбойника.
Разбойник бежал очень быстро, не разбирая пути, и чуть не заблудился. И когда снова выбрался на тропу, исцарапанный и в разорванной накидке, это оказалось далеко позади того места, где они расстались со всадником.
– Чтоб ты сдох! – сказал разбойник с чувством. – Но чтоб ты сдох с пользой! Замкни собой кольцо! Спаси королевство!
И устало побрел к выходу из леса.
– Скотина придворная! Не-на-ви-жу! – шипел разбойник себе под нос. – А коня твоего мы зажарим и съедим!
Эта мысль разбойнику понравилась, и он слегка повеселел.
А всадник сквозь редеющий лес выехал к широкой вырубке, посреди которой стоял большой дом в окружении хозяйственных построек. Сюда вели с разных сторон многие тропы. Опальный целитель не скучал здесь.