Рыцарь
Шрифт:
Тревогу поднял дозорный, что ехал впереди.
Конрад сразу скомандовал, хотя оба рыцаря были равны и под каждым – десяток:
– Гони телеги в лес, епископа береги и деньги. А мы постараемся сами справиться.
Оставив своих дружинников на Конрада, Алексей подъехал к лошади Ефрема, взял её под уздцы и свернул в лес. Он выбирал путь между деревьями, заводя маленький обоз всё дальше и дальше в лес. И только когда они упёрлись в овраг, остановился.
– Владыка, будь здесь. Как всё решится, я за вами вернусь.
Монахи вытащили из-под
Алексей направил лошадь назад, к опушке, по тележным следам. Уже был слышен звон оружия и крики сражающихся. Он достал секиру и выехал из-за деревьев.
Бой был в самом разгаре, и уже лежали на земле убитые – как русские, так и половцы. Сеча шла отчаянная. Половцев было больше, но русские превосходили их в выучке и броневой защите.
Сейчас Алексей находился в тылу половцев, чем и не преминул воспользоваться. С ходу он снёс голову секирой одному степняку, перерубил спину другому, когда его заметили.
Алексей работал секирой, как мельница крыльями, только временами блеск лезвия на солнце слепил сражающихся. Вокруг него не было своих – только чужие, и потому он бил, не разбираясь, лошадь ли перед ним или всадник. Секира – оружие тяжёлое, не каждый воин может ею в бою долго размахивать. Однако Алексей был из другого времени, акселерат, на голову выше половцев, и секира была ему по руке.
Ржали раненые кони, кричали люди. Вокруг Алексея даже какая-то пустота образовалась, он был как берсерк, как будто в него вселился демон. Ненависть его к половцам была так велика, что затмевала собой опасность, и он забыл об осторожности, о чувстве самосохранения.
Справа попытались достать его пикой, но он просто перерубил древко, кинулся на половца и ударил его широким лезвием секиры по плечу, почти развалив надвое.
Алексей пробивался к своим, но половцев было слишком много: на одного дружинника – два степняка. Да и кто считал врагов в бою? Убитых сочтут после схватки.
Рукоять секиры уже сделалась скользкой от крови. Хорошо, что в своё время Алексей сделал ремённую петлю, надевая её на запястье, иначе оружие уже бы выбили из руки.
Степняки рассчитывали подавить гридей численным преимуществом, но их превосходство таяло с каждой минутой, с каждым потерянным воином. Схватка шла на небольшом участке: справа – лес, слева – заболоченная низина. В тесноте лошади топтали копытами раненых, упавших на землю, превращая их в кровавое месиво. Уже и кони озверели, кусали лошадей противника.
Алексей бился и бился, пока не увидел, что впереди только три степняка, окруживших Конрада. Тот был залит кровью, и не понять – своей или чужой. Алексей попытался ударить ближнего к нему степняка, но тот прикрылся щитом. Рыцарь стал бить секирой в щит, превращая
Половец тоже понял это и попытался из-за щита уколоть Алексея саблей, но Алексей прикрылся своим щитом и нанёс удар сверху, чиркнув по шлему степняка. Удар получился хоть и скользящий, но степняка оглушил. На секунду он замер, глядя в одну точку затуманенными глазами. Воспользовавшись моментом, Алексей ударил его ещё раз, в лицо, и половец рухнул.
Рядом раздался крик, и Алексей невольно повернул голову. Боже! Пока Конрад бился с половцем, другой, подкравшись сбоку, ударил рыцаря пикой. Как же ты так, не уберегся?
Алексей ударил коня каблуками сапог, пригнулся к шее, вытянувшись, и нанёс степняку удар слева, в бок – только туда и смог дотянуться.
Конрад сначала завалился лицом вперёд, на шею коня, но в седле держался.
Алексей кинулся на его обидчика. Тот в испуге развернул коня. На него летел огромный русский, весь в крови, и лицо такое, что, если приснится – испугаешься. Половец явно хотел сбежать с поля боя.
Но вот чёрта с два! В яростном исступлении Алексей сдёрнул петлю с запястья, размахнулся и что есть силы метнул секиру в спину степняку. Даже если она и не попадёт лезвием, тяжёлое железо просто выбьет половца из седла.
Но секира угодила куда надо. Лезвие вошло степняку в спину, он вскрикнул, взмахнул руками, сполз на бок лошади и упал на землю. Какое-то время лошадь тащила его за собой, поскольку одна нога степняка застряла в стремени, но потом остановилась.
Алексей подскакал к упавшему, спрыгнул с лошади, вытащил секиру из его спины и отсёк половцу голову. Обидчик Конрада был отомщён.
Тут же, развернувшись, Алексей побежал к рыцарю. Мельком он заметил, что на поле бранном всадников нет, есть только лошади с пустыми сёдлами.
Подбежав к Конраду, он подхватил друга, державшегося в седле из последних сил. Рыцарь был бледен, изо рта струйкой стекала кровь. Бережно, как только мог, Алексей опустил Конрада на землю.
– Больно, – простонал рыцарь.
– Я сейчас, ты потерпи.
Алексей бегло взглянул на рану. Видел он уже такие, и одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять – Конрад не жилец. Кровь из раны шла тёмная, почти чёрная – так кровит печень. Жить Конраду оставалось минуты.
Алексей взял руку Конрада в свою.
– Что, плохо? – прохрипел Конрад.
Алексей только кивнул, на глазах выступили предательские слёзы, горло перехватило.
– Ты… если доведётся… – с перерывами произнёс Конрад, поскольку силы покидали его и рука холодела всё сильнее и сильнее, – к родителям моим… в Дрездене… улица Фридрихштрассе…
– Дом назови, Конрад! – взмолился Алексей.
Но рыцарь прикрыл веки, вздохнул в последний раз, вытянулся и умер.
Алексей взвыл, как дикий зверь. В этом мире Конрад был его единственным близким человеком. А теперь его нет! И похоже, он вообще единственный из дружинников, кто уцелел.