'Рыцари церкви', Кто они
Шрифт:
Вошли несколько человек в монашеских рясах и бросили на постель какое-то недвижимое тело. Они не заметили виконта, стоявшего за дверью, открывавшейся вовнутрь. Один из пришельцев, в котором Жильбер узнал своего старого знакомого, королевского стражника Луи де Грие, верного клеврета короля Филиппа IV, откинул с головы капюшон и угрожающе прошептал:
– Мы вернемся ровно через два часа. Советую тебе хорошенько поразмыслить, Лопес. Пытки твои, и еще какие, впереди!
Он злобно ухмыльнулся и вышел вместе с другими стражниками. Ключ провернулся
Человек на нарах хрипло застонал. Когда глаза узника открылись, Жильбер быстро приблизился к нему вплотную и приставил к его горлу кинжал:
– Если ты закричишь, я убью тебя!
Пленник был стариком с белыми трясущимися губами, совершенно седыми растрепанными и сальными волосами и точно такой же бородой, склеенной кровью. Лицо его было измождено бесконечными страданиями от пыток и следами какой-то неизлечимой болезни:
провалившиеся щеки, огромный заостренный нос, мутные глаза в глубоких впадинах глазниц. С величайшим усилием повернув голову, узник долго и пристально смотрел на незнакомца.
– Кто ты?
– спросил он наконец еле слышно, хотя в его шепоте Жильбер почувствовал привычку повелевать.
– Это не имеет значения. Я разыскиваю Жерара де Соньера. Известно ли вам, где он?
– Так он тоже здесь?
– Тело старика обмякло, он был близок к беспамятству.
– Вы его знаете?
– Это имя знакомо многим...
– уклончиво ответил старик тамплиер и задумчиво прошептал:
– Так, значит, мясник де Грие торчит здесь так долго не из-за меня одного...
– Где же мне найти его? В какой он камере? Взгляд старика снова стал пристальным.
– Кто же ты?
– подозрительно переспросил он, - уж не королевский ли соглядатай?
– Нет. Я сын де Соньера, - решил открыться Жильбер.
В потухших глазах узника промелькнуло удивление.
– Да, ты действительно похож на него...
– Вы были другом моего отца? Может быть, даже одним из его сподвижников? Старик усмехнулся:
– Я комтур Лопес Рамон, доверенное лицо великого магистра Жака де Моле, только его сподвижником меня можно назвать.
Рамон задумался.
– Что ж, ты, видно, послан ко мне самим богом, чтобы я выдал тебе тайну, которую красавчик король тщетно пытается вырвать у меня вот уже больше месяца.
– Прежде я должен узнать, где мой отец, - голос де Соньера задрожал от нетерпения. Старик нашел в себе силы рассмеяться:
– Глупец! Разве тебе не ведомо, что таких, как Жерар, они содержат не здесь, а в подвале? Меня самого совсем недавно перевели сюда, да и то лишь потому, что я не могу уже не только убежать, но и встать с постели. Когда они придут, чтобы вновь бросить меня в камеру пыток, слава богу, они найдут только мое бездыханное тело. Судьба послала мне тебя в духовники, и я вижу в этом провидение. Скажи, ты веришь, что тамплиеры невиновны перед богом и людьми?
– Мой отец, прецептор Жерар де Соньер, был тамплиером...
Старинный рисунок, изображающий
– Он им и остался... В свое время я сделал немало зла Жерару, а теперь его сын станет моим наследником. Впрочем, это в то же время и месть, тайна может стать и для тебя роковой... Если узнают, что ты владеешь ею, жить тебе недолго.
Жильбер с нетерпением оборвал узника:
– Ваши тайны мне не нужны. Лучше расскажите, как пробраться в подвал к отцу.
– Ты безумец, если надеешься освободить его.
– Это не ваше дело.
– Хорошо, раз ты так настаиваешь. Это недалеко отсюда.
Ты пройдешь дальше по коридору и увидишь окованную дверь. За нею и будет лестница в подземелье. Твой отец гам.
Жильбер сделал резкое движение, но вспомнил, что дверь заперта. Хотя у него были ключи от всех дверей монастыря, открыть ее изнутри он не мог.
Старик погасил злорадную усмешку. Потом он закашлялся и выплюнул на пол несколько сгустков крови:
– Я рассказал тебе все, что ты хотел узнать, теперь ты должен выслушать мою исповедь. Вряд ли у меня хватит сил довести ее до конца.
Узник собрался с мыслями и медленно начал свой рассказ:
– Мое имя Лопес Рамон, я дворянин из Андалузии. Видимо, теперь я один обладаю тайной сокровищ и пергаментов тамплиеров. Ищейкам Филиппа Красивого удалось все же напасть на мой след. Меня схватили и бросили в эту обитель. Вот уже чуть больше месяца, как я здесь, но им не удалось ничего вытянуть из меня. Иначе я откусил бы грешный мой язык.
Глаза старика заблестели. Он с трудом выговаривал слова, делая продолжительные паузы, каждое усилие укорачивало те немногие минуты, которые ему оставалось жить на этой земле. С трудом он приподнялся и положил руку на плечо виконта:
– Ты будешь богат...
– Я и так богат, - усмехнулся Жильбер.
– О, это не то богатство. Ты будешь богаче и могущественнее королей. Поклянись только, что клад тамплиеров не попадет в руки Филиппа и нечестивого папы. Де Соньер нехотя поклялся. Его мало интересовал рассказ старика, и в глубине души он не верил ни одному слову собеседника, считая его выжившим из ума. Гораздо больше виконта занимали мысли об отце. Он с нетерпением ждал, когда де Грие и стражники в монашеском одеянии вернутся за старым храмовником.
Между тем Рамон откинулся на тряпье. Несколько минут он собирался с силами, борясь с наступавшей агонией.
– Я не сказал тебе самого главного, - заговорил он наконец поспешно, где находится это золото и свитки тамплиеров...
Лицо его озарила улыбка, от которой дрожь ужаса пробежала по спине Жильбера. Ему было страшно остаться наедине с умирающим безумцем. А тот, заметив, что виконт хочет отойти от постели, схватил его руку дикой предсмертной хваткой.
– Дурачье! Они и не подозревают, что план, который они искали в моем доме, находится у них под самым носом...
– у Рамона что-то забулькало в горле, и он невнятно забормотал: