Рыцари веры
Шрифт:
– С такими запахами разве поспишь? – усмехнулась я, плюхаясь на стул.
– Решила вас порадовать. Давно что-то не готовила вкусного.
– Давно… – Горестный вздох вырвался сам собой. – Я тебя тоже порадовать решила. Вот, – положила я билеты в театр оперетты.
Знаю, что она обожает мюзиклы. Каюсь, это был подкуп, но он не понадобился. Обычно после походов в театр мама в приподнятом настроении, её так и тянет приготовить вкусненькое. А тут так совпало, мои ученики вернулись после лета к урокам английского, и у меня накапало денег с занятий, да ещё на глаза попалась афиша.
Хорошо, что отец сегодня в эйфории
– Что это? – Отставив сковороду, мама взяла в руки билеты. – Кристина?! – радостно и в то же время с упрёком, что я потратила свои деньги, посмотрела на меня она.
– Мамуль, ты мне блинчики дай, и я тебе каждую неделю билеты покупать буду!
Это я, конечно, погорячилась, так как отец предостерегающе крякнул, а мама бросила на него насмешливый взгляд. Его нелюбовь к искусству была предметом подшучивания в нашей семье. Особенно часто вспоминалось, как он однажды заснул во время спектакля и на крики со сцены: «Он мёртв! Убили!» ответил спросонья: «Чего орёшь? Везите в морг!».
Зал рухнул от смеха. Что поделать, отец у меня хирург и был после дежурства не выспавшийся.
– Спасибо! – быстро поцеловала она меня, приобняв, и вернулась к плите. – Сейчас, тут на парочку ещё теста осталось.
Я взяла чашку и налила себе свежезаваренный чай из чёрной смородины, мёда и мяты. Обожаю его!
– Какие планы на сегодня? – спросил отец.
– Отсыпаться. Нам там задали кое-что, схожу к Саше, я обещала ей помочь, а вечером ученик.
– Тебя отвезти? – дежурно уточнил он. Конечно, это раньше был законный повод улизнуть из дома и заехать со мной в «Макдоналдс», а теперь, когда у мамы проснулся кулинарный энтузиазм, его никакими коврижками с места не сдвинешь.
– Здесь рядом. Не надо.
Тут перед нами поставили тарелку блинов, и разговор увял сам собой, так как слюнки потекли.
Чувствуя себя объевшимся удавом, уползла в свою комнату досыпать, оставив родителей на кухне. Мама как раз залезла в интернет посмотреть информацию насчёт мюзикла и что-то там щебетала отцу, который умудрялся делать заинтересованное лицо. При этом я готова была поспорить, что в данный момент все её слова проходили мимо его сознания, так как он ещё ел, смакуя каждый блин.
«Как же хорошо!» – вытянулась на кровати. Время ещё было, и я в самом благостном настроении заснула, проснувшись только к полудню. Сквозь сон слышала, как родители собирались в гипермаркет за продуктами, и не удивилась, что в квартире никого нет.
«Не спишь?» – набрала сообщение подруге, зная, что та тоже любит поваляться в выходные.
«Встала уже. Приходи. Раньше начнём – раньше закончим. С нами в клуб не надумала?»
«Нет. Сегодня без меня».
Билеты в театр вылились в копеечку, и не хотелось оставаться совсем на нуле. Отец мог бы подкинуть, но мне не так сильно горело куда-то идти. К тому же после занятий с Михаилом, который отказывался усваивать грамматику уже второй год, я чувствовала себя выжатой как лимон.
«Хрюшка».
«Хрю-хрю! У меня ученик, сама знаешь».
«Слабая отговорка».
Я хмыкнула, прочитав сообщение, и тут же пришло ещё одно: «Ладно, давай ко мне».
«Может, ты ко мне? Мои уехали».
«Нет. Бабуля сегодня что-то ворчит. Приходи, она тебя
Я усмехнулась. Бабушка у неё действительно была строгая и держала Сашку в ежовых рукавицах, не приветствуя подруг. Мы же дружили с детства, и я чуть ли не единственная, кто был вхож к ним в дом. Аделаида Стефановна выдающаяся женщина. Француженка, вдова русского дипломата. Её аристократические манеры и внешний вид разбивали привычный образ наших бабушек. Когда приходишь к ним в гости, создаётся впечатление, что попадаешь на приём к королеве.
Странно, но я её не боялась. Мои собственные бабушка и дедушка по папиной линии уже давно на небесах, а по маминой живут на Алтае. Видимся мы нечасто, и я привязалась к Аделаиде Стефановне, восхищаясь ею. За внешней строгостью и неприступностью я видела доброе сердце. Если нам с Сашей и попадало, то за дело, а благодаря её воспитанию мы чувствовали себя комфортно в любом обществе. С ней мы посещали выставки и музеи, могли поддержать разговор о живописи и искусстве и не тушевались в ресторанах, гадая, какой вилкой есть. У них в доме на каждый праздник стол сервируется так, как не в каждом ресторане.
Не скажу, что наши семьи дружат, скорее стали знакомы благодаря нам. Они переехали сюда, когда мне было шесть. После смерти мужа Аделаида Стефановна не захотела жить в старой квартире, и ей приглянулся наш спокойный район в Кузьминках. Её единственный сын пошёл по стопам отца и вместе с супругой пропадает за границей в дипмиссиях. Ещё со школы она воспитывает внучку сама.
Мы живём в одном дворе, ходили в одну школу и даже поступили в один институт иностранных языков. Просто благодаря Сашиной бабушке я с детства влюбилась во французский язык и выучила его, хотя в школе у нас был английский. Когда появилась возможность выбирать, я взяла себе ещё и испанский, а вот Саша ограничилась двумя языками. Лично мне нравится учёба и выбранная специальность, чего не скажешь о подруге. Та спит и видит, когда сможет получить корочки и уехать к родителям. Те, кстати, хотели послать её на учёбу за границу, но вмешалась Аделаида Стефановна, и внучка осталась дома. Авторитет матери перед сыном непререкаем.
Мне кажется, он именно поэтому так редко приезжает. Я как-то случайно услышала, как его жена распекает, упрекая в том, что взрослый и успешный мужчина не может слова против матери сказать, соглашаясь с ней во всём. А может, всё дело в том, что невестку Аделаида Стефановна терпеть не может, и та платит ей взаимностью.
Собираясь в гости, потратила немного больше времени, чем обычно, уделив внимание причёске и одежде. К подруге не придёшь абы в чём. Дело в том, что, увидев всегда строго одетую Аделаиду Стефановну, с причёской волосок к волоску, поневоле хочется соответствовать.
Собрав в сумку всё необходимое, закрыла квартиру и вышла. На выходе из лифта меня поприветствовали:
– Тяв!
– Привет, Лорд!
Той-терьер меня благожелательно обнюхал. Эта собака была уникумом – знала всех жильцов и никогда на них не бросалась, но стоило появиться чужаку, как её визгливый лай был слышен до площадки девятого этажа.
– Привет, Дим! Гуляли? – спросила я у подростка, держащего поводок. Мы жили на одном этаже.
– Да, погода хорошая, – смутился парень, сжимая в руках небольшой резиновый мяч. На вид лет тринадцать-четырнадцать, и в последнее время при встречах он на меня стал странно реагировать.