Рычащие Псы
Шрифт:
– Скорее, уводите гражданских! Они обходят нас! Держитесь!
– АААААААААААААААА!!!!
– Твари вырываются из канализации!
Они были везде. Всюду. Будто внутри нас.
Всем потом снились кошмары. Ужасы пережитого вновь и вновь пытались свести нас с ума.
Дирижабли были уничтожены, а те, кто пытались бежать, становились легкой добычей для зомби. Немногим выжившим удалось закрепиться на самом верху и отбиваться,
Но богам будто было плевать на нас, и, когда все было особенно плохо, пошел еще и дождь, который больше мешал нам, чем тварям. Зато хоть катапульты перестали стрелять, так как от влаги веревки лопнули, и оркам пришлось их заменять.
Три дня...
Столько нам пришлось выживать...
Жаль, так мало смогло уцелеть...
***
Они стояли насмерть!
Несокрушимые, непобедимые воины.
Стальные Быки всегда были гордостью любой армии, один вид их могучих фигур, закованных в тяжелые доспехи, внушал и придавал уверенности. Нерушимая стена, которая еще ни разу не была прорвана, всегда стояла на страже и приносила победу.
Варлоки всегда были, есть и будут символом победы, символом превосходства жителей Свободных земель над безумной армией орков.
Но сейчас даже эта непобедимая сила таяла и угасала.
Стальные Быки были созданы для противостояния армии врага. Для устрашения, для того, чтобы сдерживать и давить, пока остальные атакуют. Но они не были предназначены для битвы с легионом безумия.
Отвратительная армия зомби - это не армия живых и разумных врагов.
Орков можно испугать, орки чувствуют боль, орки, несмотря на все их зверства, все же умеют чувствовать и обладают эмоциями.
Зомби же лишены всего этого.
Им неведома боль, их не волнуют раны и травмы, им плевать на собственные жизни, они не обладают даже мозгами.
Все, что они могут, это забрасывать врага своими телами, давя его неустанно, без сомнений или страха, постепенно подтачивая его силы, и капля за каплей уничтожая.
Быки держались, сколько могли. Часы их неустанной борьбы давали остальным шанс выжить, но даже они не могли стоять вечно.
Город горел.
Он пылал уже несколько часов, и ночное небо окрасилось алым, будто сами небеса загорелись от исполинского костра. Сияние рубинового цвета было таким сильным и ярким, что видно его было на многие километры вокруг. Горящий, сжигающий сам себя город, тлеющий, как угли, покрывающийся несмываемой копотью, пропитанный сожженной плотью, умирал на глазах выживших.
Твари не чувствовали боли, им было плевать на жар и огонь, ведомые лишь инстинктами они горели, сгорали и умирали один за другим. Объединенные в единый организм, мутировавшие создания не в силах были остановить всепожирающий и очищающий огонь.
Даже орки, что находились вне крепостных стен, отшатнулись, когда цель их долгой осады обратилась в исполинский костер. А дым, что на них нес ветер, заставил свиномордых бежать, спасаясь от облака пепла и смога, которому было все равно на их силу и свирепость.
А те, кто выжил, сражались, они отбивались от волн наседающих врагов.
Они били, рубили, жгли и умирали, они отдавали свои жизни
Они сражались только для того, чтобы выжить...
***
Под ногами изменилась земля.
Если раньше дороги и тротуары Криора были уложены квадратными камнями, то сейчас под ногами появилась уже знакомая мне ванийская плитка. Гладкая поверхность, по которой приятно идти и ни за что споткнуться.
Подняв голову, я увидел, что нахожусь на площади...
Да...
Это то самое место.
Тут мы держали оборону.
Тут мы сражались и выживали.
Тут мы держались все время, пока твари горели...
А сейчас эта площадь такая чистая... нет крови, нет обломков оружия и кусков тел, нет ям и огромных глыб, валяющихся вокруг. Только гладкая поверхность, покрытая дорогой ванийской плиткой.
А в центре стоял он...
Монумент...
Огромный черный обелиск...
Высота его метров десять, а толщина где-то два.
Я подошел и осмотрел его.
Он был исписан именами. Множеством имен, которые ярко сияли на угольно-черном камне.
'Хабер Косен, Джалия Нур, Вивин Тули, Аджут Макаси, Вана Лана, Кельган Элуаэта, Ларджа Рагнхилдер, Джунан Пафис, Газдор Дуранар, Исингар, Милла Йолло, Джулия Диаталь, Нагуза Бин-Бин...'
И еще много, много имен...
Имена...
Это наши имена...
Всех, кто умер здесь... Всех, кто защищались и оборонялись тут, все эти три дня...
Всех те, кто пал, так и не дожив до третьего рассвета.
Весь обелиск был исписан этими именами, сверху до низу...
И на земле...
Я не заметил этого раньше, но плитка под ногами у монумента прозрачная, и под ногами тоже светятся имена...
Некоторые имена мне были знакомы, кого-то я знал лично, о ком-то слышал, а кого-то мне пришлось убить, чтобы не дать обратиться.
– Сделай это, мальчик мой, - грустно улыбалась Нагуза. Эта немолодая волшебница всегда была добра к нам. Добрая дварфийка сразу поняла, что многие из нас были еще подростками, и, когда встречала, помогала нам. То угостит чем-то вкусным, то подлечит, если кто заболел, или утешит тех, кто горевал и боялся.
Многие называли ее Матушка Бин-Бин, за ее невероятно доброе сердце и искреннюю заботу об окружающих...
Увы, это не помогло ей избежать заражения...
– Я не хочу... становиться, как они...
– вздохнула она и поморщилась. Она целитель, она чувствовала, как мутирует и как энергия Хаоса пронизывает ее плоть.
– Помоги мне остаться хотя бы в ваших воспоминаниях той, кем я была...
– Простите...
– дрогнул мой голос. Под маской не было видно, но слезы никак не могли остановиться. Слишком много тех, кто был мне дорог и близок сегодня, умерли на моих глазах.