Рыкарь
Шрифт:
— Но это же… бесчестно… — Выдавил я из себя.
— А была ли честь в действиях Долгоруковых, когда они захватили твое родовое гнездо? Была ли честь, когда тебе угрожали жизнями твоих родных? Была ли честь, когда они отравили моего отца и подставили Боярских? Я приказал уничтожить целый род, по твоим же словам, из-за их интриги. — Спокойно ответил император.
— В их действиях чести не было. Но это не повод уподобляться им. — Покачал я головой.
Сука! Ну, зачем тебе это?! Если надо, вот сам бы его и удавил по-тихому! Меня-то ты зачем в это все вмешиваешь, а, псих ненормальный?!.
— Можешь не уподобляться. Но не так
Источник императора вспыхнул ярким пламенем. Даже воздух вокруг его тела начал рябить, словно тело императора горело…
— А если я откажусь? — Во мне проснулась непонятно откуда взявшаяся «борзота».
— Ты же мне говорил, что ты не Долгоруков и не Боярский. Если ты оказываешься, значит, и эти твои слова — пустой треп. Следовательно, доверия тебе нет, и не будет. Я засуну тебя в лабораторию, чтобы понять, как так получилось, что ты родился с двумя источниками. А твой род не получит ничего за твои дела, твой дед так и сгниет в Сибири от Угасания Источника, а сестра никогда не сможет ни получить нормального образования, ни нормального брака. Сейчас, Волков, решается простой и одновременно очень важный вопрос — в чьей команде ты будешь играть до конца своей жизни — в моей или против меня? Я не допущу, чтобы такая неизвестная переменная, как ты, могла быть против меня. Так что решай, прямо здесь и сейчас. — Кивнул император.
— Вы ставите условия так, государь, что звучит это немногим лучше того, что говорил мне Долгоруков, сидя в гостиной моего поместья, когда в меня снайпер всадил две пули из нулевого мифрила. — Процедил я сквозь зубы.
Все они одинаковые… Власть имущие… В таком раскладе чем этот больной псих — маразматик отличается от алчного психа — лекаря, мечтающего об абсолютной власти… Тем, что у человека, сейчас стоящего передо мной, эта власть уже есть…
— Нет, ты не прав. Долгоруков бы просто использовал тебя, когда как некроманта, когда как Лекаря, а когда и просто как племенного быка — осеменителя. Твои дети стали бы лабораторными крысами, а сам ты навечно оказался в плену Долгорукова. Я же предлагаю тебе светлое будущее — твой род поднимется вровень с боярами и князьями, твоя компания с нашей поддержкой быстро разрастется, твои навыки смогут развиться очень быстро благодаря доступу к родовой библиотеке и всем знаниям, которые в ней хранятся. Демон тебя задери, да будь у меня доступ к библиотеке Боярских, я бы дал и его! — Рыкнул император, — но решать ты должен здесь и сейчас. Времени на раздумья у тебя нет.
Император буквально вложил пистолет в мою руку и повернул меня лицом к Долгорукову.
«Мы… не всегда дружили… с императорами… но всегда… защищали империю… защищали дом…» — В памяти вдруг всплыли слова князя Боярского.
Кажется, я начинаю его понимать… Предыдущий император, отец Александра Четвертого, Василий Мирный, превратил князя Боярского в чудовище в глазах всего человечества. Так было нужно империи. Но вряд ли самого князя спросили о его желании становиться для всех окружающих монстром… И меня никто не спрашивает… А есть ли у меня выбор сейчас? Белобог!.. Чернобог!..
В принципе, как и ожидалось, ответа не последовало… Но хоть попытался…
Я поднял пистолет, направив в лицо Долгорукова. Мушка и целик совмещены. Долгоруков поднимает лицо, глядя мне в глаза. Печаль… В его глазах нет ненависти или злобы, только печаль…
— Давай, парень, заканчивай. Это лучше, чем Призрачное Пламя… — С грустной улыбкой сказал несостоявшийся князь Долгоруков.
Снять с предохранителя. Щелчок… Патрон в патроннике… Я сам видел, как его загнали туда, взведя затвор… Пристрелить Долгорукова… Он сам пришел в мой дом… Разрушил его… Взял в плен мою семью… Я должен его ненавидеть… И я его ненавижу… Но не такой смерти плешивой собаки я ему желаю… Но и выбора мне не оставили…
«Мы… не всегда дружили… с императорами…»
Слова князя Боярского вновь повторились в моей голове. Да, с таким отношением дружить с ними не будет никакого желания…
«…но всегда… защищали империю… защищали дом…» — именно, Долгоруков и наследник пытались разрушить империю, уклад жизни сотен людей. Гражданская война — это смерти, это брат против брата, сын против отца, мать, хоронящая своих детей… Деды, хоронящие внуков… Матери, что душат малюток во сне, чтобы они не умирали медленно от голода… Это кровь, боль и разорение… Я помню, что такое война… Я видел её уже не раз… Что такое одна жизнь против тысяч и тысяч?… Как говорят? Наименьшее зло… Только в книгах можно не выбирать вовсе…
Палец надавливает на спусковой крючок. Раздается выстрел. Во лбу Долгорукова появляется аккуратная дырочка, а за ним расцветает алый бутон… Пуля прошла на вылет… Рот несостоявшегося князя Долгорукова перекошен, глаза закатываются. Тело опрокидывается на спину и дважды дергается в посмертных судорогах. Сглатываю комок рвоты в горле и поворачиваюсь лицом к императору. Александр забирает протянутый пистолет обратно и с довольной улыбкой кивает мне.
Сука! Да я бы с удовольствием прибил бы Долгорукова! Но прибил честно, в бою! Я не хочу быть палачом! Но ты меня им сделал, тварь!..
— Я в тебе не ошибся, Волков, это радует! Князь Кобылин отвезет тебя домой! Все твои просьбы я исполню в ближайшее время. — Кивнул император и направился к выходу.
— Государь? — Тихо позвал я императора.
— Ну что еще? — Повернулся Александр Четвертый с недовольным видом.
— Что будет с Долгоруковыми, позвольте узнать? Их ждет судьба Боярских? — Я задал свой вопрос.
— Нет, с Боярскими я поступил глупо, был слишком молодым и горячим. Долгоруковы нужны мне, нужны империи. Все-таки, они — лучшие медики в стране, а, возможно, даже и во всем мире. Я назначу нового князя… Скажем, через год… А пока пускай сами погрызутся внутри рода в борьбе за власть. Это хорошенько остудит их буйные головы. — Усмехнулся император и покинул камеру, в которой уже начал собираться запах мочи и дерьма от трупа Долгорукова.
Мы остались вдвоем с князем Кобылиным в камере.
— Владимир Алексеевич, тогда, на Байкале, князь Боярский сказал мне, что Боярские не всегда ладили с императорской династией. — Сказал я.
— И что? — Не понял моих слов Владимир Алексеевич.
— Теперь я кажется, начинаю понимать, почему они не ладили… — Покачал головой я.
— Матвей, поехали, я отвезу тебя домой. — Князь положил руку мне на плечо.
— Дайте мне пару минут побыть в одиночестве здесь. — Покачал я головой.