Рысь в капкане
Шрифт:
Она поняла все это очень давно и помнила все, чему ее научили, правда, кое-какие знания уже мешали воплотить в жизнь годы, но с Гулей она еще могла управиться достаточно легко. И не только с ним одним.
Когда из комнаты вышли двое молодых бычков, Раиса Сергеевна свалила первого выстрелом в живот. Чтобы хоть как-то заглушить звук выстрела, она стреляла в упор, вдавив ствол в живот юного бандита. Разве мог он ожидать чего-то подобного от приличной на вид, безобидной тетеньки, спокойно, в расслабленной позе стоящей рядом с отчего-то упавшим на пол Гулей? Второй бандитский подросток кинулся было наутек, но споткнулся о женский полусапожек
Бандита с огнестрельным ранением Раиса Сергеевна добила с той же методичной аккуратностью, это было несложно – парень лежал без сознания.
– Ыы… больно… – простонал Гуля. Одним глазом, сквозь поволоку невольных слез, он наблюдал, как убивают его людей. Глаз, тот, что еще видел, слезился, но не от избытка эмоций или ужасной боли, а просто это была реакция на травму глазного яблока. Застрявшие в ключице ножницы сковали Гулю надежнее самых крепких наручников. Любое движение усиливало и без того невыносимую боль до критической отметки, за которой функциональные системы организма отказываются выполнять приказы головного мозга.
– Кто еще есть в квартире? – Раиса Сергеевна направила пистолет Гуле в лицо, сама при этом на него не смотрела, вытянула шею, прислушалась.
– Костя… – ответил Гуля тихо и отстраненно.
Это могла быть ловушка! В комнатах мог затаиться кто-то с оружием. Лишенный возможности двигаться, человек с торчащими над ключицей ножницами понял, что единственная надежда выжить – подыграть соратнику в засаде. Ведь очевидно – кем бы ни была эта женщина, она явилась за пленником. Так рассуждала боевая машина с маркировкой «Рысь», в то время как бухгалтершу Раису Сергеевну Поварову инстинкт матери подталкивал в спину, заставлял опрометью бежать в комнаты, искать сына, найти его, прижать к груди и горько, по-бабьи разрыдаться от счастья.
После короткой, но упорной внутренней борьбы Рысь победила женщину-бухгалтера.
– Вставай! – Она подцепила Гулю пальцем за ноздрю, потянула вверх.
– Бо-о-ольно!
– Не ори!
А он и не мог орать. В горле пересохло, голосовые связки дребезжали, как порванные струны. Догадаться, что он хочет, очень хочет закричать, можно было только по интонации охрипшего, еле слышного голоса.
– Вставай, быстрее… – Раисе Сергеевне пришлось согнуться, прихватить Гулю за поясницу, поднатужиться, помочь подняться на подкашивающиеся ноги. – Иди впереди меня, не падай. Хуже будет.
Он пошел медленно, шаркая ногами по полу, с каждым шагом теряя силы. Раиса Сергеевна шла сзади, не забывая контролировать тыл.
Когда они вошли в комнату и она увидела лежащего на полу связанного человека с кляпом во рту, сердце ее кольнуло иголкой. Ей показалось… нет, она была уверена – вот он, Костик, ее бедный, заблудившийся в этой жизни котенок, кровиночка, сыночек…
Наваждение длилось недолго. Прозрение заставило сжать челюсти. Резким движением она вырвала ножницы из ямки над ключицей, прерывая жалостливый лепет
– Нет, ты не Костя. Я тебя не знаю…
Связанный задергался, замычал, силясь что-то ответить. Бушующая в ее душе ярость постепенно унималась. «Это все! Это конец! Все пропало! Мне не найти Костю!!!» – вопил внутренний голос бывшей бухгалтерши. «Спокойно! – кричала в ответ дикая кошка Рысь. – Бандиты явно принимали этого парня за Костю. Выясни – почему, выжми из него все, что он знает, ты же это умеешь! А что убила бандитов – не жалей, вряд ли от них ты узнала бы что-то новое… Зато этот черноволосый, если развязать ему язык, наверняка расскажет многое! Только будь хитрой, будь умной, будь осторожной!»
Минутная шизофрения, мимолетное сумасшествие, мгновенное раздвоение личности улетучилось, оставив на память метку под левой лопаткой, тупую занозу в сердечной мышце. Раиса Сергеевна приложила ладонь одной руки к запястью другой. Стояла, глубоко дышала и считала пульс, игнорируя потуги связанного черноволосого избавиться от кляпа.
Когда частота сердечных сокращений упала со 138 ударов в минуту до 92, Раиса Сергеевна присела и вытащила наконец грязную тряпку изо рта связанного.
– Екатерина! – крикнул он. – Екатерина! Это ты! Я узнал тебя! Но как ты смогла прийти, ты же мертвая?!
– Ты что, не видишь меня? – спросила заинтересованно Раиса Сергеевна.
– Нет, Екатерина! Я ослеп, в меня стреляли газом! Ослеп и оглох, почти оглох…
«Так вот что за странный запах в квартире! – поняла Раиса Сергеевна. – Похоже, однако, что парень не только ослеп и оглох, но и рассудком подвинулся. Плохо…»
– Почему ты здесь? – спросила она.
– Я искал Костю! Все убиты, ты тоже, только он живой! Он и я…
«Спокойно!» – мысленно скомандовала себе Рысь, а вслух произнесла чуть дрогнувшим голосом:
– Никакая я не Екатерина. Я мама Кости…
– Я вам звонил! – воскликнул связанный. – Да! Вот откуда мне знаком ваш голос! Точно! А я перепутал вас с ней… Слава Богу! Я вам звонил, у вас работал автоответчик, и вы оставили сообщение, что Костя к обеду будет дома… Я Скворцов, Виктор Скворцов…
Он выпалил все это на одном дыхании и вынужденно замолчал, чтобы наполнить легкие новой порцией воздуха.
– Больше ничего не говори. Сейчас я тебя развяжу и уведу отсюда.
– Но как вы здесь…
– Молчи! Нужно спешить, если хочешь выжить, Виктор Скворцов.
Ножницы помогли ей довольно быстро справиться с веревками. Передвигаться самостоятельно Виктор мог достаточно хорошо, хоть и не очень ловко – затекшие от веревок ноги то и дело самопроизвольно подгибались, но он практически нечего не видел, и Раисе Сергеевне пришлось поработать поводырем. Времени было где-то около двух часов дня, как раз возвращались домой дети из школы. На выходе из лифта они нос к носу столкнулись со строгой бабушкой, тащившей за руку хныкающую девочку лет семи. Старушка и девочка так увлеченно переругивались на предмет, чем заняться в первую очередь – уроками или гуляньем, что, казалось, вообще не заметили странную пару – рыжеволосую женщину с нездоровым, пунцового цвета лицом и молодого человека в грязной одежде с мокрыми глазами навыкате.