Рыся
Шрифт:
Аккуратно перепрыгивая с ветки на ветку, отошла от лагеря на несколько метров и только потом спустилась на землю. Все оказалось гораздо проще, чем я думала.
Отбежав на достаточное расстояние, начинаю принюхиваться и искать свежие следы, но вблизи заводи лес раздражающе пахнет только человеком. Бегу дальше по
Начинаю идти по следу, когда запах стал усиливаться, я сбавляю темп. Среди зарослей слышно, как мой будущий поздний ужин, жует траву. Обхожу кустарники с подветренной стороны и вижу молодого, пятнистого оленя. Нашла удобное место для засады и, дождавшись, когда встревоженная добыча успокоиться, начинаю медленно скрадываться, подбираясь ближе к своей жертве.
Прячась за пни и поваленные деревья, я подкралась совсем близко и уже была готова сделать бросок со спины, но в самый ответственный момент, где-то хрустнула ветка, олень встрепенулся и бросился прочь. Отвлеченная посторонним звуком я с заминкой начала преследование, но момент был упущен и метров через восемьдесят, устала и стала замедляться.
В надежде догнать убегающую еду, сделала рывок из последних сил и не заметила силки. Когда задняя лапа оказалась в петле, меня резко дернуло и подбросило вверх.
«Вот и поохотилась!» разочарованно думала я, болтаясь вниз головой.
Под тяжестью моего тела, ветка прогнулась, совсем чуть-чуть не хватило, чтобы дотянуться до земли. Я барахталась, пытаясь за что-нибудь зацепиться или дотянуться до проволоки, чтобы перекусить ее, но ничего не получалось. Если бы силки были на земле, освободиться не составило бы труда. Нужно всего лишь вырыть колышек или перегрызть леску, а в таком положении оставалось только ждать, когда придут браконьеры проверять ловушки и, если сама не помру к тому времени от кровоизлияния в мозг, то они уж точно в живых не оставят.
Через несколько минут, лапа стала неметь, затем появилась нестерпимая боль.
В себя пришла от того, что меня куда-то несут, видимо уже утро и люди вытащили мою бессознательную тушку из силков. Лапы связаны, в голове мутит. Полная дезориентация.
Слышу, как мужчины весело переговариваются и не замечают, что их добыча начала приходить в себя. «Хищник стал добычей, парадокс! Поистине, люди самые опасные существа!»
– Вот это улов! – радовался тот, который нес меня, закинув на плече. От него сильно воняло потом и табаком. – Никогда не видел таких здоровенных. Килограмм пятьдесят весит, не меньше! – продолжал радоваться мужчина.
– Ага, теперь надо продать на черном рынке подороже. Думаю, неплохие бабки можно будет срубить, – поддержал радость товарища второй браконьер. Так они дотащили меня до лагеря и, не церемонясь, бросили на землю, словно мешок с картошкой.
– Колян, смотри, она походу очухалась! – пиная меня сапогом, сказал тот, который нес.
– Ну и что? Она связанна, да и вон, смотри глаза, какие чумные. Вряд ли скоро придет в себя. Но ты на всякий случай пасть ей веревкой обмотай, а то пальцы оттяпает, – посоветовал добрый Колян. И этот нехороший, вонючий человек, решил последовать совету. Он сел на корточки и начал обматывать мою милую мордаху веревкой пропахшей рыбой. Сначала действительно хотела его цапнуть, а потом подумала, что могу за это схлопотать и решила лежать смирно, итак голова плохо соображает.
– Сейчас я ее сфоткаю. Отойди не загораживай обзор, – Колян полез в карман и достал телефон, потом они устроили со мной фотосессию, по очереди подходя и вставая в разные позы. Затем, который не Колян, подошел ко мне сзади. Наклонился и заглянул под коротенький хвостик.
Конец ознакомительного фрагмента.