Рыжая
Шрифт:
Я заглянула в холодильный шкаф: обед и ужин нужно только разогреть. На завтра можно приготовить что-то свежее – продуктов хватает.
– Нет, Андрюха, ты не прав,– покачал пальцем дядя Иван.
– А зачем тогда нам вживили эти чипы контроля 6 ? Чтобы контролировать и наказывать!
– Если бы они хотели нас всех поубивать, то вживили бы в наши чипы подслушивающие устройства. Уже миллионы людей были бы казнены, но они этого не сделали… У них это в законе прописано!
6
Чип
– Да, потому что они дали нам ощущение свободы… Но это обманка!– повысил голос отец, наверное, чтобы быть более убедительным.
«Что значит для них свобода? И что такое несвобода?»– подумала я, наливая чашку чая, и, пока тот остывал, собрала весь мусор со стола и на полке у плиты. А отец все продолжал:
– И следят за нами, как мы приживемся, как мы будем исполнять их правила, смотрят за нами своими огненными глазищами… А как только мы нарушим, бац… сразу стражей натравят… Говорю тебе, что-то не так в этом чипе. Я точно знаю. Они за всем следят!
Дядя отвел рукой поднятый вверх палец отца и покачал головой:
– Андрюха, у тебя паранойя. Нет никакого террора. Они просто хотят от нас…
– Вот именно, я не понимаю, что они от всех нас хотят,– непримиримо покачал головой отец.– Хорошо, что мне уже не надо брать местную жену… Игнату не повезло… До сорока обязан заключить брак с кем-то из этих уродов…
– Вот ты придира!– засмеялся дядя.– Девушки хемани и гамони тут очень симпатичные бывают… Моя вон, лучше Нинки… и послушная, и фигуристая… Нинка – глупая – на Земле осталась, да и поделом ей…
– Ненавижу всех! Хемани, гамони – всех! А хомони так и вообще поубивал бы!
– Андрюха, живи и наслаждайся. Тебе дали дом, работу – все бесплатно. И живешь ты не на помойке, которой стала Земля после их прибытия. Тебе что, плохо живется? У тебя есть дети, они сыты, одеты. Все путем, Андрюха… Жить в альянсе – это еще не беда…
От слова «сыты» я сглотнула. Сегодня Игнат насыпал в мою кашу корм для птиц. Сказал, чтобы я питалась, как птичка… Но я же не птичка! А тот жутко пахнет, я не смогла съесть ни ложки. Оставалось только выпить травяной чай и ждать обеда.
– Не просто прибытия, а нападения!– со злостью продолжил отец.– Они ударили по нам электромагнитной волной! Я все потерял на Земле: свое дело, дом, жену… А потом переселили нас на свои планеты… раскидали кого куда… Ненавижу этот хомоний порядок!– сжал губы он и ударил по столу кулаком так неожиданно, что я выронила чашку с чаем.
Но никто этого не заметил. Они лишь поморщились, переглянулись и наполнили свои стаканы розовым напитком. Я быстро собрала осколки и сложила их в мусорный пакет.
Когда я проходила мимо отца, тот громко крикнул:
– Ты мусор вынесла, бестолковая девчонка?
Я подняла пакет выше, показывая, что уже выношу и, выходя из столовой, мельком посмотрела на дядю Ивана. Тот криво подмигнул и обратился к отцу:
– Она у тебя что, до сих пор не разговаривает?
– Да
– А как же школа?
– Преподаватели не жалуются. Говорят, способная… Но дома – бестолковая!
Я прихватила второй пакет у порога и выбежала из дома, дошла до мусорного контейнера на углу нашей улицы, сунула пакеты в приемник и нажала на кнопку «Переработка».
Прислонив голову к белому контейнеру, услышала, как внутри засуетились сотни существ, весело застрекотали острыми зубками, чтобы превратить мусор в волшебную пыль. Когда все затихло, я улыбнулась, благодарно поклонилась невидимым существам и поспешила в парк.
В это время года там цветут все виды цветов, но их запах перебивает аромат глазированных булочек, который разносится от кулинарной лавки. Я люблю сидеть перед ней и понаблюдать, как мастера выставляют свои сладкие шедевры на витрину. Это самый волшебный момент.
Карманные кредиты мне не выдают, а те, что остаются после покупки продуктов домой, накопить не удается: моя копилка все время куда-то пропадает. У других детей есть кредиты, и они могут купить себе сладости после школы. Я же получаю сладости только дома, когда что-то остается после Игната, но он съедает почти всё.
– Ой, смотрите, опять эта странная рыжая сидит и смотрит на булочки,– раздалось со стороны дорожки, пролегающей через парк в мою школу.
Я оглянулась, перекинула руку на спинку скамьи, положила подбородок на локоть и внимательно следила за мальчишками и девчонками, которые тоже учатся в моей школе. Сегодня выходной, они играют своей компанией.
– Смотрите, у нее смешная прическа,– засмеялась одна девчонка,– похоже на рога.
– У нее вот такие огромные глаза и рыжие пятна на лице!– добавил мальчишка и состроил страшную рожицу с выпученными глазами.
«Неужели у меня такие большие глаза? Это же неправда…»
Ребята прошли мимо, а я все смотрела им вслед. Но потом весело улыбнулась и сосредоточенно прищурилась. И в тот же миг за последним, шагающим в группе, всколыхнулась густая низкая трава, а из-под земли выбрался тонкий корень дерева и обвился вокруг ноги девчонки. Она испуганно пискнула и споткнулась. Двое мальчишек стали поднимать ее за руки и испуганно кричать, но два других упругих корешка поспешили оплести и их ноги так неожиданно, что те тоже повалились на траву. Другие стояли рядом, остолбенев от удивления. Барахтающиеся на траве не знали, что им делать, а проходящие мимо взрослые ничего не замечали. Им никто не мог помочь, когда корни стали притягивать их к стволу дерева, чтобы закинуть на ветки…
– Привет, Саша Малых! Ты что здесь делаешь?– окликнул знакомый голос, и я сразу отвернулась от ребят.
Хорд Ирг Киши Намуро – мой преподаватель по истории. Он тоулиец, родился в смешанной семье гамони и японца. Это он очень интересно рассказывал о том, как люди оказались на Тоули. И он всегда ко мне добр.
Не забывая о том, что в лицо мужчины смотреть нельзя, не поднимая глаз, я кивнула ему в знак приветствия.
– Я слышал, кто-то очень любит глазированные булочки?– улыбнулся хорд Намуро.