Первую ночь он охранял дом, как и положено верному и ответственному псу. А Рыжик был ответственным. Конечно, он чувствовал это не так, как какой-нибудь сторож из человеческого рода. Это больше походило на тревожное состояние,
будто нечто сгущается вокруг дома – в конце концов, это ведь и его жилище – и не сегодня-завтра грозит всё здесь разрушить. Как на зло, температура ночью сильно упала, на небе ярко сияли звёзды, и луна, огромная и неестественного оттенка, казавшегося Рыжику мрачно-серым, всплыла над верхушками елей. И ему нестерпимо захотелось выть. Он вспомнил свою хозяйку, бесчувственную и беспомощную, когда на носилках её затаскивали в железную коробку на колёсах. Тоска охватила всё его сердце. Он не сдержался и заскулил протяжно и громко, перейдя через минуту на вой. Песню его тут же подхватили и другие собаки, которые ещё оставались со своими хозяевами в деревне. В соседних домах стали зажигаться в окнах огни, и послышалась ругань. Рыжик замолчал. Нет, воем и жалобами тут не поможешь. Нужно предпринимать что-то другое. С домом, наверное, ничего в ближайшее время не случится. Прежде всего необходимо найти хозяйку и послушать, что она скажет, если пришла в сознание. Рыжик перебрал в голове сотни запахов, сосредоточившись на одном из них. Это был запах той железной коробки,
особенный, не похожий ни на что другое. Так пахло от всех машин, которые заезжали в деревню, и ещё… И ещё так пахли маленькие кругленькие штучки, которые весь день через определённые промежутки запивала водой Клавдия. К этому букету слегка примешивалось что-то похожее на запах деда Акима, когда подвыпившим он выходил на скамейку. Ни с чем всю эту смесь нельзя было спутать.
Рыжик выбежал на дорогу и, найдя след от скорой, побежал, низко склонив к земле морду. Оставшегося шлейфа, смешанного с ароматом асфальта, грязи и сосновой смолы, вполне хватало, чтобы держать верное направление.
Ещё не успело подняться над горизонтом солнце, когда он сидел у приёмного отделения Первой городской больницы. Здесь все следы терялись. Нужно проникнуть внутрь, чтобы поиски смогли продолжаться.
Из дверей иногда выходили люди, смотрели на Рыжика, мотали головой или улыбались. Кто-то даже пытался его погладить. Рыжика это слегка напрягало, но он позволял такую вольность. Ему хватало и нескольких секунд, пока дверь оставалась открытой, чтобы учуять запах самой Клавдии. Она была где-то там, в глубине мрачно-серого кирпичного здания. Здание, конечно, было не серым, а тёмно-красным, но красного Рыжик не различал.