Рыжий Орм

Бенгтссон Франц Гуннар

— Его всегда влечет туда, где есть женщины, — мрачно проговорил Орм, — но на наши головы падет позор, если мы будем просто наблюдать за тем, как его прирежут, вроде козла.

Они взяли с собой еще людей и направились прямо к ручью. Луна снова скрылась за тучами, и когда Орм выкрикнул собравшимся у камня, то было плохо видно, что же там происходит. Женщины отправились в свой лагерь, и магистра на камне не оказалось. Но незнакомец в широкополой шляпе двинулся навстречу Орму вместе с отдельными стражниками из Веренда.

— Кто

это здесь кричит? — сказал он.

— Верните мне моего священника, — сурово повторил Орм.

— Что это там за крикун нашелся? — выкрикнул тот.

Орм не привык к такому обращению, и на него нашел необычайный гнев, какой редко с ним случался.

— Я — тот, кто научит тебя хорошим манерам, — выкрикнул он в ответ, — причем немедленно.

— Иди сюда поближе, — ответили ему, — и мы поглядим, кто кого научит.

— Только пусть твои люди не вмешиваются, — сказал Орм.

— Они останутся в стороне, — спокойно проговорили стражники. Орм вынул свой меч из ножен и перепрыгнул через ручей.

— Сюда ты попал легко, — сказал ему незнакомец, — но вот обратно тебя будут нести.

Орм бросился вперед, и мечи их скрестились так, что искры посыпались. Тогда второй проговорил:

Красный КлювПрочнее стали!Твой удар —И искры блещут.

Орм встретил удар противника щитом, и голос его зазвучал иначе, когда он сказал так:

Друг, ты вовремя ответил.Против Клюва — Язык Синий.Они опустили мечи и умолкли.

— Добро пожаловать, Орм сын Тосте, морской хёвдинг. Что ты делаешь среди лагеря Геинге?

— Приветствую тебя, Токе сын Грогулле, воин из Листера! А ты что делаешь в лагере Веренда?

Они перебивали друг друга и смеялись, ибо были они большими друзьями, но давно не виделись.

— Мне есть о чем рассказать тебе, — сказал Токе. — Как хорошо, что ты способен слагать стихи, как я научил тебя. Иначе мы могли бы биться гораздо дольше, да еще и убить друг друга. Хотя мои стихи все же лучше.

— В этом ты остаешься непревзойденным, и я не обижаюсь на тебя, — сказал Орм. — С тех пор, как мы расстались, я мало упражнялся в стихосложении.

Токе провел пальцем по острию своего меча Красный Клюв.

— От твоего удара на нем осталась отметина, — сказал он. — Это впервые.

Орм тоже провел пальцем по своему мечу.

— И у меня отметина, — сказал он, — Да, андалусская сталь может оставить зазубрину только на такой же андалусской стали.

— Надеюсь, — сказал Токе, — что эти мечи мы никогда больше не пустим в ход друг против друга.

— Мы оба будем надеяться на это, — сказал Орм.

— Хорошо было

бы знать, жива ли еще та, которая дала нам эти мечи, — сказал Токе. — И что с моим господином Альмансуром, и где-то теперь развевается его боевое знамя, и счастлив ли он по-прежнему в бою.

— Кто знает? — сказал Орм. — Все это было так давно, хотя я и вправду частенько вспоминаю о нем. А теперь пойдем ко мне, и мы наконец сможем спокойно поговорить. Плохо только, что у меня нет пива, чтобы угостить тебя.

— Нет пива? — поспешно спросил Токе. — Как же мы поговорим без пива? Пиво — лучший друг таких приятелей, как мы.

— Да, но у кого же на тинге найдется пиво? — сказал Орм. — Ведь оно — источник распрей. Думаю, ты знаешь об этом не хуже других.

— Сегодня вечером нам сопутствует удача, — сказал Токе. — Считай, что тебе повезло. Ибо я тот нарушитель, который прихватил с собой на тинг пива. Знай, что я богатый торговец в Веренде, и больше всего промышляю шкурами. Но какая же торговля без пива? У меня здесь пять вьючных лошадей, на которых я привез пиво. И я должен вернуться обратно домой без него. Так что пойдем-ка лучше ко мне.

— Пусть будет по-твоему, — сказал ему на это Орм, — тогда, может, я отыщу своего пропавшего священника.

— Его увели с собой женщины, — сказал Токе, — они остались довольны его заклинаниями, так что с ним ничего не случится. Он показался мне сильным человеком, раз ему удалось сбросить нашего старика с камня крестом. Но как поступить с ним после такого происшествия, будет решать тинг.

— Со мной здесь еще один священник, — сказал Орм, — и ты давно его знаешь.

Брат Виллибальд тем временем переправился через ручей, чтобы послушать, что там говорят о магистре. Токе радостно приветствовал его.

— Тебя-то я хорошо помню, — сказал он, — пойдем с нами, отведаем моего пива. Я у тебя в долгу после того, как ты исцелил мне ногу у короля Харальда, и лучше тебя этого никто бы не смог сделать. Но что же ты делаешь здесь, вдали от двора короля данов?

— Я священник Христов и живу у Орма, — сказал брат Виллибальд, — и мой долг — крестить язычников в этих землях, после того как я крестил короля Харальда. И хотя я помню, что ты — закоренелый безбожник, но скоро дойдет и до тебя очередь. Именно поэтому мы и нашли тебя здесь.

— Вот об этом можно поспорить, — сказал Токе, — но одно ясно: что мы втроем должны посидеть у меня за дружеской беседой. Бисмиллахи, эррахмани, эррахими! Так мы говорили, когда служили у господина Альмансура.

— Что ты такое сказал? — спросил его брат Виллибальд. — Что это за язык такой? Ты что же, занимаешься колдовством?

— Нет, это такой испанский язык, — сказал Токе. — И я его еще помню, потому что моя жена родом из Испании и охотно болтает на своем родном языке, особенно когда разозлится. Так что у меня осталась привычка к этому.