С 3

Живцов Николай

Глава 11

Из самолета я и сопровождающие выходили первыми. Остальных пассажиров попросили оставаться на местах. Под их любопытными взглядами наша дружная в кавычках пятерка прошла между рядами в сторону трапа. Те из пассажиров, кто смотрел в иллюминаторы, могли наблюдать как мы прямо на взлетном поле рассаживаемся по служебным машинам и уезжаем в неизвестном направлении. Ставшие зрителями странного происшествия пассажиры обязательно начнут его обсуждать между собой, делиться догадками, приводить доводы,

строить гипотезы и конечно же спорить.

Мне же ничем подобным заниматься не пришлось. Потому что при выходе я увидел Щелокова. Опознал я его по генеральской форме и фотографиям из будущего. Нет я не удивился, просчитывал такой вариант. Надо же было кому-то отбивать меня от Комитета. А у министра МВД для этого был и стимул, и возможность.

– А вот и наш герой, - после доклада Бороздин таким образом презентовал меня Щелокову, и тот смерил «героя» изучающим взглядом.

– Здравия желаю, - вытянулся я.

– Будем знакомы, - пожав мне руку, он тут же распорядился – По машинам!

Бороздин занял место в генеральской Чайке, а мы с Малышевым разместились в машинах сопровождения, причем, в разных, так как следователь по особо важным делам попросил доставить его в Генеральную прокуратуру.

Минут через сорок кортеж был уже на месте. Увидев здание с колоннами, я сразу же его узнал. Сейчас здесь располагалось Министерство Внутренних дел. Впрочем, догадаться, что меня везут на Огарева, 6 было несложно. А дальше меня разместили в приемной министра, что занимала не одно помещение, а сразу несколько и служили здесь старшие офицеры, от майора и выше.

Даже порадовался, что я в гражданском, хоть комплекс неполноценности не заел. Моя новая кожанка была изрезана стеклами и еще в Ставрополе была безжалостно закинута в рюкзак. Выкидывать доказательство произвола комитетчиков, я не спешил, но и позировать в ней тоже не стал. Переоделся в пуховик, чтобы не мерзнуть по прилету в Москву. В приемной же повесил его на вешалку и теперь сидел за выделенным мне местом за столом, писал рапорт о событиях сего дня.

Пригласили меня, когда большая стрелка на часах приближалась к цифре шесть.

Кабинет министра не впечатлил. Не особо просторный, с декором стен в виде деревянных панелей. Почти все место занимали два массивных стола, поставленных в виде буквы Т, на главном из них стояли два телефонных аппарата. Завершающий штрих интерьера - обязательный портрет Брежнева над креслом хозяина кабинета.

Я подошел к столу сжимая пальцами рапорт и произнес стандартную в таких случаях формулировку:

– Следователь органов внутренних дел, лейтенант Чапыра, по вашему приказанию прибыл.

– Присаживайтесь, лейтенант, - кивнул он мне на ближайшее к нему место за длинным столом. – Как ваше здоровье? – от него не укрылись царапины на моих руках и тем более краснота на лице от кулака коллеги из КГБ.

– Я в порядке, товарищ генерал, - не рассказывать же ему о том, что все тело ломит и хочется жрать.

–

Товарищ Бороздин мне уже доложил о том, что произошло в Невинномысске, но хотелось бы услышать обо всем, как говорится, из первых уст. Так что приступайте к докладу, товарищ Чапыра, - улыбка едва коснулась его губ.

И я подробно рассказал обо всех событиях, начиная с того дня, когда меня посетила идея взобраться на гору Стрижамент и заканчивая своим эпическим прыжком из здания КГБ. Иногда министр меня перебивал и требовал уточнения, случалось, я слышал в его голосе скепсис, но были и восторженные нотки и даже иногда слышался азарт, которые сменяло раздражение, когда я пересказывал беседы с сотрудниками Комитета, а когда я закончил описание допроса Щелоков встал с места и принялся расхаживать по кабинету. Я тут же вскочил на ноги, но министр даже не заметил этого, был полностью погружен в свои мысли.

– Рапорт ты написал? – развернулся он ко мне.

Я протянул ему исписанный лист бумаги. Министр прошелся по нему беглым, но выхватывающим самое важное взглядом.

– Значит выбивали из тебя показания против сотрудников милиции, - процедил он, пылая пламенем в глазах. – Заигрались, су.., - Щелоков не договорил, выдохнул и перешел к другой теме - подробно расспросил о действиях начальника милиции Невинномысска во время беспорядков.

Это заняло у меня еще минут десять, в рассказ я добавил и свои злоключения, вызванные вынужденным побегом, не затрагивая приключений в поезде, разумеется. Но министра они не растрогали, нашло в нем отклик совсем другое.

– А всего-то надо было отправить Сливко в СИЗО, а не держать его в отделе! – раздраженно прокомментировал он действия начальника милиции.
– Позвонить в гарнизон, оцепить территорию СИЗО. И тогда бы толпа пришла не к отделу, а к СИЗО. А там забор высокий, его с наскока не одолеть, ворота не выбить, да и стояли бы перед толпой не пара дежурных, а солдаты с оружием. И разговаривать надо было с людьми, а не закрываться и отстреливаться. Вышел бы к ним, да успокоил. Сказал бы, что следствие идет, ведь надо узнать скольких убил злодей, где тела, чтобы родители хоть на могилку смогли сходить – на это надо было давить! Поклясться, что убивец не уйдет от наказания. Напомнить, что за такие злодеяния может быть только один приговор – расстрел. Скажи он все это и, глядишь, люди бы успокоились, и не случилось бы то, что случилось.

Щелоков вновь задумался и вспомнил обо мне лишь пару минут спустя.

– Пока можешь быть свободен, - сообщил он мне.
– Тебя разместят прямо в этом здании. В твоих же интересах его не покидать.

Вроде министерство, а аскетизм зашкаливает. Моим размещением занимался какой-то старлей, даже стало интересно где они его здесь откопали, на посту, вроде, капитан стоял. Привел он меня в маленькую комнату с двумя кроватями. На панцирных сетках лежали видавшие виды матрацы. Радовало лишь отсутствие решетки на окне.