С 3
Шрифт:
Хороший знак, значит наше сотрудничество продолжается.
– Если бы он что-то заподозрил, то совсем отказался бы от денег, - принялся я убеждать чиновника в нормальности произошедшего.
– Он просто перестраховался.
– Раньше такого не было!
– не желал успокаиваться Пахоменко.
– Времена нынче напряженные, вот и маневрирует. А мы будем работать дальше. Вы записали разговор?
– Да, записал! – огрызнулся Пахоменко и выдернул из портфеля магнитофон.
– Спокойно! Нет повода для паники.
– По плану Цепилов должен был забрать деньги!
– Он их и заберет. Но только через курьера. Говорю же, все идет нормально. Подумаешь, к нашей цепочке добавилось еще одно звено, - я безразлично пожал плечами, демонстрируя спокойствие и владение ситуацией.
– Я больше не хочу в этом участвовать! – заупрямился Пахоменко.
– Вы дали расписку о добровольном участии в оперативно-розыскном мероприятии, - напомнил я с кровожадной улыбкой, заставив Пахоменко заткнуться. Он прочел на моем лице обещание показать эту расписку в случае срыва договоренностей тому, кому ее видеть не надо.
Пока мы бодались взлядами, Скворцов завладел магнитофоном и включил кассету.
– Федор Петрович, можно? – из динамика донесся заискивающий голос Пахоменко.
– Проходите, Виктор Сергеевич. Как ваша язва? – ответ прозвучал вальяжно, с ленцой.
– В Ессентуках нынче ее лечил, так получше стало. Спасибо, - протараторил наш гражданский чиновник.
– Вот принес, как обычно десять тысяч, - продолжил он неуверенно.
– Виктор Сергеевич, не доставайте. К вам сегодня подойдет мой человек, ему и отдадите.
– Ваш человек? – испуганно переспросил Пахоменко.
– Да, он так и представится, - послышалась издевка.
Дальше вновь пошел треп про болячки и санатории, и Скворцов выключил запись.
– Вставь новую кассету. Эту мы забираем, - попросил я Вадима. – А вы, Виктор Сергеевич, постарайтесь записать разговор с курьером.
– Да я даже не знаю, когда он ко мне подойдет!
– Везде ходите с портфелем, - посоветовал я ему. – Но думаю, скорее всего, он вас вечером возле подъезда будет ждать.
– Черте что! Устроили тут шпионские игры, - вновь вспылил Пахоменко и вылез из машины. Хлопнуть дверью я ему не дал. Придержал. Поберег нашу развалюху. Другой-то нет и не предвидится.
– Все же Цепилов что-то заподозрил, - озвучил я свои сомнения. Мы остались втроем и можно было говорить открыто.
– Чуйка сработала, - предположил Скворцов. – Он же оперативник.
– За курьером проследить сможете? – спросил я. – Нам ведь надо знать куда он деньги принесет.
– Хрен знает, - неопределенно ответили оба сотрудника спецотдела.
– Может возьмем его, расколем, заставим сотрудничать, а затем отправим к Цепилову? – внес рацпредложение Скворцов.
Пришлось отвергнуть.
– Курьер всяко доверенное лицо Цепилова.
– Слежку курьер тоже может засечь, мы же не из наружки, - вздохнул, сетуя на отсутствие нужных навыков Мамонтов.
– Придется рискнуть. Ладно, я тогда к Болотову, а вы пасите Пахоменко, - отдав распоряжение, я захватил кассету и пошел в сторону остановки.
Болотов согласно нашим договоренностям безвылазно сидел в прокуратуре и ждал вестей с полей.
– Кофе будешь? – встретил он меня предложением.
– Буду. Быстрее согреюсь, - оставив пуховик на прибитой к двери вешалке, я занял место за свободным столом и начал вводить следака в курс дела.
– Понятно, - скупо прокомментировал Болотов мой доклад. Он достал из шкафа магнитофон, подобный тому, который достал Ситников. – Коллеги поделились, - пояснил он мне.
Прослушав кассету, он на какое-то время ушел в себя, налил себе очередную кружку кофе, выпил половину и только потом озвучил то, что ему не понравилось.
– Из записи непонятно за что дается взятка.
Я лишь развел руками.
– Может перенесем операцию, раз с самого начала какая-то хрень началась? Ах да, - одернул он себя.
– Шафиров же потребовал сделать все быстро, пока информация о приказе не разошлась по городу. Ну, тогда дуй за понятыми. Будем стенограмму записи делать.
Из прокуратуры я вышел где-то через час, и остановился в нерешительности, соображая куда мне двигать дальше. Стрелки часов подбирались к шести, скоро должна была начаться вечерняя оперативка, и я пошел в Отдел. Нет, не на оперативку, а в кабинет. Мне нужно было находиться возле телефона. Сотовой связи, к моему неудобству, в этом времени еще не было.
Можно было, конечно, пойти к Митрошиным, у них тоже был телефон, а Мамонтов со Скворцовым знали номер, заодно бы и поужинал, все-таки моя будущая теща очень вкусно готовит. Вот только больше не тянуло меня к ним в гости. Пару дней назад выяснилось, что совесть у меня все-таки имеется, иначе нечем объяснить то неудобство, которое я весь вечер, когда по-новому знакомился с родителями невесты, испытывал.
Встретили новость о скором замужестве дочери Митрошины стойко. Торт мне на голову не надели, с лестницы не спустили. Пригласили за стол.
Митрошин выставил нам бутылку Ахтамара, женщины предпочли молдавское вино. Шампанского то ли не было, то ли повод подкачал.
– А с чего такая спешка? – это был первый вопрос по существу от матери Алины. Ее встревоженный взгляд метнулся к животу дочери, которая сервировала стол в гостиной. – Ты что беременна?
– Мама! – громыхнув тарелками, воскликнула стремительно краснеющая невеста. – Нет, я не беременна!
Оба родителя облегченно выдохнули, а я, наконец, смог вдохнуть воздух.