С 4
Шрифт:
— Братцы, а теперь старайтесь как черти. Заряжайте так быстро, как только можете, — все так же не отрываясь от прицела задорно скомандовал он.
Расчет едва поспевал за Борисом, который стрелял, сразу по получении доклада замкового. Измайлов умудрялся постоянно удерживать в воздухе по три снаряда, безошибочно внося поправки в зависимости от маневра оказавшегося под накрытием уругвайца. Мимо цели уходил только каждый третий выстрел. Да и то, из-за неумолимой статистики разброса.
Вскоре на головном загорелся пожар и он отвернул, выходя из боя. Одну из труб разнесло в
Борис перенес огонь на второй. И тут уж ему не пришлось приноравливаться. Он сходу взял противника под накрытие и уже вторым выстрелом добился попадания. Четвертый снаряд наверное угодил в минный аппарат, уж больно серьезно рвануло, далеко разметав обломки и куски обшивки корпуса. Ну что тут сказать, лучше уж гигроскопичный пироксилин, с риском отсыреть, чем динамит, способный детонировать от неудачно прилетевшего осколка.
Повреждения от поверхностного взрыва оказались более чем серьезные. Но уругвайца это не убило. Он даже сохранил ход и управление, хотя серьезно замедлился. Отвернувшись кормой, он поставил дымы, и вскоре скрылся сам, и сумел укрыть товарища вышедшего из боя раньше.
Борис тут же перенес огонь на Крейсер. И снова взял под накрытие первым же выстрелом. И даже добился попадания. А потом, как метроном посылал в противника один снаряд за другим. При этом он неизменно попадал в цель, которая на этот раз была куда больше, и менее маневренной.
Борис настолько увлекся стрельбой, что только в самый последний момент увидел «Садко» уже сблизившийся с крейсером для торпедной атаки. Противник по нему не стрелял. Слишком частые попадания и беспрерывный визг осколков либо выкосил, ли загнал палубную команду и обслугу орудий в укрытия. Так что, ему никто не мешал. Миг. И на его носу вспухло облачко порохового дыма. А через несколько секунд под правим бортом избитого, но все еще не получившего серьезных повреждений корабля взметнулся огромный столб воды, доставший до клотика фок-мачты.
— Прекратить огонь, — раздался голос Рыченкова, измененный медью рупора.
Вторя ему засвистала боцманская дудка. Борис вновь перевел взгляд на катер. Сысоев отходил по всем правилам укрываясь за дымами. Мало ли кто пальнет в спину Они достаточно близко к подбитому кораблю, чтобы оказаться обстрелянными из винтовок или гатлингов.
Взгляд в сторону дымовой завесы поставленной одним из эсминцев. Как раз в этот момент в нее ворвались два катера, из числа сопровождавших танкер. Какое-то время они отсутствовали, а затем появились. И практически одновременно с этим, один за другим раздались два мощных взрыва.
У сражающихся в стороне миноносцев дело так же подходило к развязке. Два уругвайца потеряли ход, и так же были атакованы катерами, которые прикрывали своим огнем русские миноносцы. Снаряды с успехом опустошали палубы кораблей. Но не могли нанести сколь-нибудь существенного вреда. Единственно, что им удалось, это повредить трубы, в результате чего противник и потерял ход. Точку же в этом противостоянии поставили торпеды.
— Жаль, что до базы далеко, — встретил
— Да ну его, возиться еще со старьем. Если бы не «Альбатрос», то у них вообще никаких шансов догнать нас не было бы, — удивляясь отсутствию лога победы, возразил Измайлов.
— А кто тебе сказал, что мы так просто их отпустили бы. Не стоит быть чересчур рачительным и бережливым, Боря. Боевой опыт, можно получить только в бою, и никак иначе. Так что, дрались бы с ними в любом случае. При таком-то перевесе, глупо бы было.
— Дорофей Тарасович, а куда это мы? — только теперь обратив внимание на курс «Новика», поинтересовался Измайлов.
— Я же говорю, глупо отпускать добычу. Пусть волчата еще малость ее потреплют. Как с призами, твоя правда, возиться не особо хочется. Но отправить на дно, сам бог велел. Если уж дергать уругвайцев за усы, то делать это нужно побольнее. Пусть будет им наукой на будущее.
Глава 26 Нет предела совершенству
— Здравствуйте, Борис Николаевич.
— Здравствуйте, Константин Матвеевич, — поднимаясь навстречу гостю, поздоровался Измайлов.
Он расположился на прогулочной палубе «Пилигрима». Плавмастерская, одновременно являлась и учебным центром отряда. Именно здесь располагались классы, в которых проводились занятия с членами экипажа. Борис и не думал прекращать ковать будущие кадры. Ну коль скоро взялся за что-то, то делай это хорошо. Вот он и старается.
Сам Измайлов так же не чужд получению образования. В настоящий момент он расширяет его, чтобы закрыть полный курс университета. А там, встанет на тернистый академический путь, сиречь к докторской диссертации. Так-то он уже достиг высшей ступени, и теперь нет никаких препятствий для бесконечного роста ступеней развития. Хватило бы опыта.
Хм. Если отбросить налоги, причитающиеся его величеству, выделить долю своим людям, хотя он им ничего не должен, так как изрядно влил в них авансом, то у него останется еще столько, что он разом возьмет тринадцатую ступень, и встанет на путь к четырнадцатой. А это пятнадцать миллионов очков свободного опыта.
Вот только простой рост его не устраивал. Ему мало быть действительным членом академии художеств. Для избранного им пути, ему необходимо техническое образование. С имеющимся у него, ему выше капитана второго ранга не подняться. Что его не устраивало в корне. И вообще, как выяснилось, ему интересно не только ходить по краю, но и создавать что-то новое.
Никакой фигуры речи. Тот же акваланг, он имел только поверхностное представление, что это и как должно работать. Все остальное пришлось додумывать и изобретать с нуля. И между прочим, не ему лично. От чего присутствовал эдакий легкий налет разочарования.
— Чаю? У нас великолепная выпечка, — предложил Борис, указывая старшему военному советнику при президенте де Каррильо.
— Не откажусь. Признаться уже устал от парагвайской кухни. Кстати, у вас случайно нет гречки, и ржаного хлеба.