Шрифт:
1
Трое мужчин в белых халатах нависли над столом. Вот уже больше часа шесть глаз внимательно изучали строчки букв, цифр, сводные таблицы и разноцветные графики функций, разбросанные по монитору.
– Поздравляю, коллеги! Мы готовы к первому реальному воплощению в жизнь нашего многолетнего труда!
– воскликнул Иван Степанович Кац – невысокий, темноволосый ученый с густыми бровями.
Он отпрянул от компьютера и окинул взглядом лабораторию. Сотни колб, реторт и перегонов, подключенных паутиной проводов к гудящим процессорам,
– Это есть идьеал! Дальше работать просто нет смисла – надо начинать!
– взмахнул руками Джон Эверлайт – долговязый, остроносый генетик с сальными волосами, зачесанными назад.
– Да, черт возьми! И всего в четыреста двадцать седьмом поколении! – подпрыгнул Федор Прокопьевич Веселков – коренастый профессор с густой черной шевелюрой и недельной щетиной. Он зашелся громоподобным смехом и пустился в пляс.
Шимпанзе в клетке по кличке Ева оживилась и захлопала в ладоши:
– У! А! У! А! А!..
Самец Адам лениво лежал в соседнем вольере.
– Ева!
– Федор Прокопьевич прискакал к обезьянам.
– Адам! Между прочим, это ваши детки! Ути, хорошая, - он потрепал Еву по голове.
– Мы только немного их улучшили – покопались в ДНК и заменили кое-что, - ученый подошел к холодильнику. – Вот! Это все промежуточные стадии зародышей. Все они были поочередно клонированы и генетически изменены. Постепенно, с каждым новым поколением мы добавляли им человеческие гены – лучшие из них!
– Ми избавить от всех болезней, - закружил вокруг клетки Джон, - развить потенциал иммунной сьистеми.
– Позаботились о желудочных бактериях, - выкрикнул Иван Степанович.
– И не только! А самое главное – интеллект! Конечно, судить о его развитии еще рано – они ведь еще совсем малютки – фактически еще и не родились, - скакал вокруг Веселков.
– Дажье не знаю, ваши ли это дети или ужье наши!? – топал вслед за ним Эверлайт.
– Коллеги! Федя! Джон! Мы начинаем новую фазу эксперимента – выращиваем взрослые особи! – Иван Степанович обнял ученых.
– Ваня! Вспомни, чего нам это стоило – годы кропотливой работы по пересадке генома - и вот они! – Веселков подбежал к стеллажам с системами искусственной поддержки жизни.
– Десять образцов – пять мальчиков и пять девочек – зародыши, но какие! Представители нового вида!
– Постой-постой, Федя. А не рано ли ты заговорил об интеллекте?
– задумался Иван Степанович. – Новый вид? Мы же ученые – мы не должны делать поспешных выводов.
– Согласьен! Интеллект в ДНК не пропишешь. Развьитий мозг – пожалуйста, но разум? – развел руками Джон Эверлайт.
– Не спорю коллеги. Но мы будем в течение всего эксперимента бомбардировать мозговую ткань ментальными кластерами сетей нейронов – мы покажем им все! Научим всему, что знает человечество! Вся информация, накопленная за века, будет прописана
– Оу, йес! В совокупности это даст нечто невообразьимое!
– Суперинтеллект!
– Приступим! – скомандовал Иван Степанович.
2
– Посмотри, какие они хорошенькие! Как ползают! Как стараются! – Веселков склонился над детским манежем, в котором копошились пухлые младенцы в подгузниках.
– Готово! – прокричал Джон из дальнего угла лаборатории.
– Несьите малюток.
– Идите к папочке, - Кац подхватил под мышки двух карапузов и аккуратно уложил их в уютные кроватки, стоящие в ряд. В изголовье каждой лежал силиконовый шлем с толстым жгутом проводов.
– У Гаммы ЧП! – Веселков нес младенца с отвисшим подгузником к умывальнику, а тот хватал ученого за нос и беззаботно смеялся, когда Федор Прокопьевич фыркал и строил рожи.
Иван Степанович раскладывал по кроваткам очередную партию деток, Джон бережно подавал каждому бутылочку с соской, предварительно проверяя температуру смеси.
– Федя, вот еще Эпсилон сделал каку папочке, - Кац подбежал к умывальнику.
Со стороны кроваток доносилось довольное чмоканье. Когда все малютки заняли свои места, Джон нацепил им на головы шлемы, отбежал к компьютеру и нажал на клавиатуре «Ввод». На младенцев это никак не подействовало – они продолжали чавкать, а кто-то уже сладко посапывал, выронив бутылочку из маленьких ручек, под убаюкивающее гудение вентиляторов.
Ученые, выстроившись гуськом, шли вдоль кроваток:
– Я пока не спешу делать выводы, - сказал Иван Степанович, - но мне кажется, Федя, что ты был прав – мы сотворили нового человека. Они ни капельки не похожи на обезьян. Это обычные человеческие младенцы.
– Что я говорил! – Федор Прокопьевич подал упавшую бутылочку Дзете.
– Тссс.
Веселков зажал рот ладонью.
– А что будьет дальше? – прошептал Эверлайт, улыбаясь голубоглазой Йоте.
Они подошли к клеткам с шимпанзе.
– И не скажешь, что они их родители, - Кац посмотрел на обезьян.
– Это не есть родьители, - сказал Джон, - это донори геньетического сирья.
– И их продукт – лабораторный материал, образец под номером и только-то. На людях ведь такие эксперименты проводить нельзя, а подопытные обезьяны на благо науки – пожалуйста, - закончил Веселков.
3
– Внимание! Сегодня у нас курс истории, а затем алгебра и биология!
– объявил Иван Степанович и улыбнулся.
Десять четырехлеток резвились в центре лаборатории, выглядевшей уже как детский сад: маленькие парты, шведская стенка, надувная горка, повсюду разноцветные игрушки. Оборудование, громоздкие холодильники, стеллажи – все исчезло, остался только ряд кроватей – уже больше прежних – компьютеры да школьная доска.