С девяти до пяти
Шрифт:
— Слушаю вас.
— В общем, у меня есть приятель, он попал в крайне трудное положение — затоварился меховыми шкурками, партия огромная, он не может ее сбыть, а ему срочно нужны наличные. Вы меня понимаете?
— Еще бы, — сказал мистер Кеслер. — Скажите мне его имя и номер телефона. Я позвоню ему через пару недель.
— А быстрее вы никак не смогли бы?
— Я очень занят, — отрезал
Он вынул коробок со спичками и записал изнутри имя и номер, которые продиктовал ему Хаммел. Затем убрал спички в карман и открыл дверцу машины.
— Пока, Хаммел.
— Пока, Эслер.
Во второй раз за сегодняшний день мистер Кеслер проделал на метро путь от Восточного Бродвея до Коламбус-серкл. Но на этот раз он не пошел прямо в контору, а вместо этого свернул к Восьмой авеню и опустил запечатанный конверт с суммой в тысячу триста долларов в ящик для ночных вкладов Национального торгового банка. Напротив размещалось здание Колумбийского национального банка, и в принадлежащий ему точно такой же ящик мистер Кеслер бросил конверт, содержащий сто долларов.
Когда он наконец вернулся в контору, было без десяти пять.
Мистер Кеслер открыл свой чемодан, сунул туда мелкие сувениры, которые он получил сегодня утром, и закрыл бюро, бросив предварительно в корзину “Нью-Йорк таймс”. Затем вытащил журнал из кипы, лежащей на шкафу, опустился на стул и принялся просматривать его.
Ровно в пять, с чемоданом в руке, он вышел из конторы.
Лифт был переполнен, но мистер Кеслер все-таки сумел втиснуться вместе со своим чемоданом.
— Что ж, — сказал Эдди по пути вниз, — еще один день — еще один доллар.
На станции метро мистер Кеслер купил “Уорлд телеграмм”, но в битком набитом поезде читать было невозможно. Поэтому, пристроив чемодан в ногах, он держал газету под мышкой и потихоньку дремал. Доехав до Беверли-роуд, он вышел из вестибюля и направился к дому. По дороге он вспомнил, что надо купить новые лезвия, и зашел в магазин канцелярских принадлежностей на углу, после чего не спеша двинулся дальше. Придя домой, он прежде всего завернул в ворота и направился прямо в гараж.
Миссис Кеслер так и не научилась толком въезжать в гараж, и машина стояла
Он открыл чемодан, вынул оттуда остаток свечи и тюбик с фиксативом и сунул их в ящик верстака, уже почти доверху набитый разными деталями и прочими мелкими хозяйственными принадлежностями.
Затем он вытащил из чемодана канистры, снял со стены кусок резинового шланга и перекачал из автомобильного бака бензин в канистры, так что они теперь опять были наполнены доверху. На полу гаража уже стояло несколько жестянок с краской и растворителями, туда же он поставил и канистры.
Под конец он вынул из чемодана резиновые перчатки и бросил их на пол под стул. Пятна краски на перчатках были того же цвета, что и краска на стульях.
Через боковую дверь мистер Кеслер прошел в дом. Его жена на кухне собиралась накрывать на стол и, услышав его шаги, зашла в гостиную.
Мистер Кеслер, перевернув чемодан вверх дном, вытряхивал из него сувениры. Мелкие вещички покатились по столу, и миссис Кеслер едва успела подхватить счастливый амулет, прежде чем он свалился на пол.
— Надо же, сколько безделушек, — добродушно сказала она.
— Как всегда, одно и то же, — вздохнул мистер Кеслер. — Все присылают в контору. Надо будет подарить малышкам Салли.
У его племянницы Салли были две прелестные маленькие дочки, и мистер Кеслер их очень любил.
Миссис Кеслер прижала руку к губам и тревожно оглянулась.
— А где же костюм? — воскликнула она. — Только не говори мне, что ты забыл зайти к портному!
Мистер Кеслер уже наполовину снял пальто. Он замер и беспомощно посмотрел по сторонам.
— Ох, нет, — пробормотал он.
Его жена вздохнула с видом покорности судьбе.
— Ох, да, — сказала она. — И ты сейчас же пойдешь к нему, пока он не ушел.
Мистер Кеслер завел назад руку и, нащупав с помощью жены рукав, снова надел пальто. Она смахнула пушинку с его плеча и ласково потрепала его по щеке.
— Ну когда же ты перестанешь быть таким рассеянным, — напутствовала мужа миссис Кеслер.