С Красным Крестом
Шрифт:
В то время как сухопутные войска продолжали смелое, безостановочное наступление, флот целую неделю простоял перед Порт-Артуром.
21 февраля пришла европейская почта. Можно себе представить, с какой жадностью Фрикетта набросилась на газеты, принесшие ей новости из Франции. Уже три месяца она оттуда ничего не получала. Одна маленькая заметка в «Последних новостях» одного из номеров «Temps» заставила ее вскочить.
ФРАНЦИЯ ОБЪЯВИЛА ВОЙНУ МАДАГАСКАРУ.
Фрикетта отыскала следующий номер и в лихорадочном возбуждении прочла подробное объявление
Оказалось, номер газеты вышел два с половиной месяца тому назад.
«Итак, нашим солдатикам опять предстоит сражаться… Снова будут жертвы… снова польются материнские слезы… снова будут страдать и погибать молодые люди. Зато с другой стороны слава… Мадагаскар! Лишь бы это не был второй Тонкин — могила для наших солдат!»
Фрикетта читала номер за номером.
— Стало быть, война уже началась! — вдруг воскликнула она.
«Ночью 13 декабря войска высадились в Таматаве. Бомбардировка… Высадка. Трехцветное знамя развевается над фортом».
— Что же я-то, Фрикетта, француженка, патриотка, сижу здесь и смотрю, как желтокожие истребляют друг друга!.. Там я могла бы быть очень полезна… Надо ехать и как можно скорее — сейчас же.
Не теряя времени, она попросила узнать, может ли генерал принять ее немедленно по важному делу. Пять минут спустя она была у доблестного офицера, имя которого теперь знаменито во всем мире.
Генерал с двумя секретарями разбирал пачку газет. Серьезный, почти торжественный вид Фрикетты поразил его.
— Генерал, — сказала она без всякого вступления, — можете ли вы ко всем одолжениям, которые вы уже оказали мне, прибавить еще одно?
— Я сделаю все, что в моей власти.
— Позвольте мне поехать с первой оказией в Японию.
— Вы покидаете нас?
— У меня есть на то серьезные мотивы… Вы знаете, я горячая патриотка. Мне надо как можно скорее вернуться во Францию.
— Понимаю… война на Мадагаскаре?.. Я разделяю ваше мнение: ваша родина нуждается теперь в дельных, преданных людях. Отправляйтесь. Как ни грустно нам расставаться с вами, но мы поможем вам.
— Благодарю вас; я всегда буду с признательностью помнить ваше одолжение.
— Мы должны быть благодарны вам за услуги, оказанные нашим раненым… Но время не терпит… я по вашим глазам вижу, как вам хочется уехать. Через два дня транспорт больных и раненых отправляется в Хиросиму… Я сейчас распоряжусь, чтоб вам на борту оставили самое лучшее место.
— Еще раз благодарю… А как вы думаете, можно мне будет без риска сойти на землю?
— Право, не знаю; побежденные еще сильно возбуждены… Можно узнать причину вашего желания?
— Мне хотелось бы дать телеграмму своим. Ведь между Порт-Артуром и Европой есть телеграфное сообщение?
— Да, есть даже несколько линий, но самое надежное и быстрое сообщение идет через Владивосток и Сибирь. Напишите телеграмму здесь, и вам нечего беспокоиться:
Очарованная такой любезностью, молодая девушка взяла лист бумаги и быстро написала:
«Здорова. Уезжаю из Японии на Мадагаскар. Целую всех.
Фрикетта
Роберу. Предместье Сент-Антуан, № X. Париж».
Верный своему обещанию, японский генерал отправил Фрикетту 23 февраля в Хиросиму, куда она прибыла 27.
В тот же вечер Фрикетта села на поезд, который и доставил ее в Кобе, а потом в Киото. После двенадцатичасовой остановки она уже летела прямо в Йокогаму, где и была через двадцать часов.
О времени отхода пароходов Фрикетта узнала только в комфортабельной гостинице, где остановилась. Она с радостью узнала, что пароход общества «Messagerie Maritime» «Эрнест Симон» уходит 8 марта, следовательно, ей нужно было подождать всего одну неделю.
Наконец, после лихорадочного ожидания, доходившего почти до отчаяния, настало 8 марта. Легко взбежала Фрикетта по лестнице великолепного корабля, и сильно забилось ее сердце при виде развевающегося французского флага. Да, этот корабль был для нее уголком ее далекой родины. И когда раздался пушечный выстрел, сигнал отхода, молодая француженка зарыдала, чувствуя в себе непреодолимую потребность посвятить всю свою жизнь служению великой родине.
ЧАСТЬ 2
ГЛАВА I
Пассажирский пароход «Ирравадди», выйдя из Марселя 10 апреля 1894 года, 1 мая находился у Маджунги.
Он ожидал посещения санитарной комиссии, бот с которой под желтым флагом уже отчалил от верфи.
Стоя на корме парохода, три женщины разговаривали, смотря с любопытством и некоторой грустью на бухту, берег, белые домики и кусты, которые заволакивал серый дым.
Две из них, в наряде монахинь, принадлежали к числу тех скромных тружениц, которые покидают родину с горячей верой в сердце и несут страждущим надежду, облегчение, жизнь.
На третьей был удобный, довольно изящный дорожный костюм, а голову защищала каска, какие носят в колониях, из-под нее выглядывало молодое хорошенькое личико.
— Повторяю вам еще раз, — говорила старшая из монахинь мягким голосом, — то, что вы задумали, будет нелегко выполнить; вы встретите массу затруднений.
— Но вспомните, сестра, — возражала весело девушка, — я имела дело и с тигром, и с кайманом, и с китайцами, и с огнем, и с водой, и тогакутосами… Не для того же я примчалась из Порт-Артура в Джибути, где проскучала целых две недели, чтобы позорно вернуться во Францию. Здесь много людей нуждаются в помощи, а ваш пример внушает желание жертвовать собой.