С малых высот
Шрифт:
Шмелёв Николай Александрович
С малых высот
Аннотация издательства: Герой Советского Союза Н. А. Шмелев выступает уже со второй книгой воспоминаний. Тема прежняя - нелегкий, но славный путь фронтового летчика. Первая половина книги воскрешает в памяти читателей те годы, когда фронт Великой Отечественной войны проходил у самого сердца нашей Родины Автор и его боевые товарищи летали тогда на тихоходных самолетах По-2. Но и на этих, казалось бы, беззащитных машинах они творили чудеса, заставляли врага уважать и даже бояться маленького "старшину фронта".
Содержание
Под Москвой
Конец "черных стрел"
Броня наша - мужество
Крылатый корректировщик
Огонь с неба
Новые дороги
Под звездами балканскими
Второе рождение
На венгерской земле
Герои не умирают
Послесловие
Под Москвой
На аэродроме Тамбовской авиационной школы шли обычные учебные полеты. В синеющей выси раскатисто гудели моторы Мы, курсанты, сидели в "квадрате", терпеливо ожидая своей очереди на вылет. Полуденная жара и духота клонили ко сну.
Костлявый, длинный курсант Лева Слободин изливал душу:
– Эх, братцы! Чем больше смотрю на технику, что нас по небу возит, тем сильнее на "ястребок" тянет. Не улыбается что-то быть бомбером! Везу! Везу! У-у-у! - изобразил он гудение бомбардировщика.
– Позавчера, - продолжал Лева, - на нашем аэродроме приземлилась парочка "яков" Походил я вокруг одного из этих красавцев, в кабину заглянул Вот это машина! Мечта! Бомбардировщик взлетает - земля стонет! А "ястребки" раз - и ввинтились в небо. Проводил я их глазами и стою... Они уже из глаз скрылись, все смотрю и смотрю. Может, думаю, еще разок над полем пройдут. Вдруг откуда-то, как нарочно, вынырнул с тарахтеньем У-2. Тьфу ты, окаянный! Ни вида, ни скорости! Как только его небо терпит? А ведь недавно был летательный аппарат хоть куда...
– Почему был? - удивился кто-то. - Он и сейчас не хуже других.
– У-2 - это наша летающая парта! Мы на нем впервые воздуха глотнули. А ты - окаянный...
Ребята засмеялись Лежавший на траве Лева приподнялся на локте и, добродушно улыбаясь, взмолился:
– Братцы, я ничего плохого про У-2 не хотел сказать. Просто мне на истребитель хочется, скорость люблю... У-2 тоже на своем месте хорош: колхозные посевы опылять, врачей по деревням возить.
– А на границе он разве не несет службу? - спросил Игнатов, сидевший рядом с Левой.
– Несет! - согласился Слободин.
– Стало быть, тоже боевую задачу выполняет?
– Ну, это ты брось, - заупрямился Лева. - У нас всякая служба считается боевой: хоть штаб охранять, хоть дрова караулить.
– Правильно! - поддержал я Слободина. - Сказано - учебная машина такая она и есть! Но без нее на "ястребок" не попадешь!
– Глядите! - крикнул кто-то из курсантов. - Фиолетов на посадку идет!
К аэродрому планировал СБ. У самой земли самолет резко нырнул вниз и, ударившись о грунт колесами, подпрыгнул, словно
– Козла дал, - комментировал Слободин.
Все вскочили.
Скоростной бомбардировщик, точно ванька-встанька переваливаясь с хвоста на нос, быстро катил по взлетно-посадочной полосе. Почти у самой границы поля он замедлил бег, неуклюже развернулся и, накренившись набок, остановился, словно наскочил на невидимое препятствие. И тотчас же над кабиной машины показалась фигура инструктора.
– Начинается внушение! - безошибочно определил Игнатов.
Мы засмеялись.
– Сейчас скажет: "Летчика ценят по посадке!"
– Пусть говорит, - добродушно ухмыльнулся кругленький Анатолий Тябут. Как-нибудь переживем. Осталось всего три месяца.
Инструктор опустился в кабину. Самолет развернулся и медленно порулил на стоянку.
– А по-моему, три месяца - долго! С тоски посинеешь, - неожиданно заявил Агейчик, высокий парень из Ростова. - У меня счет короче. Каждому осталось выпить по сто компотов. Выпьем - и можно в боевой полк двигать. Только тебя. Лева, на истребитель не возьмут, - сказал он серьезно.
– Это почему же? - удивился Слободин.
– Лоб у тебя широковат малость. Стремительности в обличии не хватает! Ребята зашумели.
– Точно!
– Посадить его на "ишака"! Лева растянулся на траве.
– Ладно, я на чем угодно летать согласен. Лишь бы взяли. А вот вы куда пойдете?
– Лично я - в отпуск! - честно признался Агейчик. - Съезжу на месячишко к матери в Ростов, молочка попью, лещей половлю. Знаете, какие у нас лещи! Чебаками зовут.
Он оживился, будто на самом деле увидел этих чудо-рыбин.
– Знаем! Во! - шутя ответил кто-то и ударил по руке выше локтя.
– И такие бывают, - не стал возражать Агейчик.
– Что вы его слушаете, - перебил Агейчика Лева. - Врет он все. Молоко ему нужно... У него невеста в Ростове! Ему только отпуск дай - сразу женится!
Агейчик покачал головой и, приподнявшись, прыгнул на Слободина.
– Жми сало!
Кто-то навалился на них сверху, кого-то толкнули... Таких вольностей на аэродроме мы обычно не позволяли. Командир отряда требовал, чтобы все оставшиеся на земле курсанты внимательно наблюдали за полетами товарищей, анализировали их ошибки. Но сегодня, в солнечный субботний день, мы никак не могли сосредоточиться. Видимо, потому, что учеба в военной школе подходила к концу, впереди нас ожидало много нового, волнующего. Как тут не помечтать и не порезвиться!
Утром 22 июня мы, как обычно, пришли в столовую. Голубоглазая официантка Нина подала завтрак. За столом сидела наша компания: Лева Слободин, Анатолий Тябут, Эдуард Торский, Виталий Рысев, Евгений Игнатов. Мы, москвичи, держались всегда вместе.
В столовую, запыхавшись, вбежал старшина эскадрильи:
– Всем в казарму! Война! Германия напала на нашу страну!
– Война?!
В столовой стало тихо.
Война! Ход мыслей застопорился. Откуда-то издалека, словно из-под земли, прозвучал неузнаваемо глухой голос старшины отряда Фиолетова: