С негодяем интересней

Я чувствовала себя как на расстреле, в душе все переворачивалось от одного вида человека решившего выслушать меня. Женщина сидела напротив в своем кресле и ждала что я начну делиться пережитым, только у меня все никак не получалось начать.

— Вы же знаете, для чего пришли сюда? — она смотрела на меня в упор уже полчаса, — вам необходимо выговориться, проработать свои проблемы, принять произошедшее и двигаться дальше.

Я тяжело вздохнула и уставилась на свои руки. Бледная полоска обручального

кольца, крошечное напоминание моей семейной жизни раздражала. Пришлось одернуть себя и заставить смотреть куда угодно.

— Илона, — снова голос психолога, — давайте вернемся в самое начало. Модель семьи, то на чем строится вся наша жизнь, устои и формируется характер. Вспомните себя, свое детство. Что врезалось в вашу память больше всего. Подумайте и расскажите.

Рассказать…

Все мои сны — это воспоминания из моего детства, всегда крутящиеся на одном и том же моменте. Я вижу себя в изумительном бирюзовом платье с рюшами. Кукольно-красивая, но с заплаканным лицом. Стою за дверью в зал и прячусь от человека, который окончательно решил уйти. Высокий мужчина с голубыми глазами, в длинном тёмном пальто, медленно подходит ко мне и протягивает серую игрушечную сову.

В своем крошечном детском мире я представляла, что, вот он, наконец-то, пришёл и никогда меня не оставит. Ни за что. Но, видимо, мне была не судьба наслаждаться крепкими и тёплыми отцовскими объятиями. И тот вечер был последним, когда он меня нежно целовал, а я обнимала, уткнувшись в его шею, словно запоминая запах навсегда.

Просыпаясь, я каждый раз вижу его отражение в зеркале: светлые волосы, вьющиеся на концах, голубые с зелёным оттенком глаза, прямой нос и красивые губы. В своих снах я часто вижу отца, как он возвращается из армии, и на его лице застывает маска боли и потери.

Все свои восемнадцать лет я искала причину в себе. Может быть, он просто забыл обо мне, или я перестала быть ему нужной. Я не знаю.

Но в тот день, когда мне исполнилось три года, он в последний раз поздравил меня и ушёл. Ушёл не просто покорять мир, а к лучшей подруге моей матери. Беременной от моего дорогого папочки. Его даже не остановил тот факт, что у неё уже было двое сыновей от первого брака. Отец очень редко приходил ко мне. За это отдельное спасибо моей маме, которая всегда хотела быть хорошей для чужих.

Когда мне исполнилось пять лет, я сбегала к нему, и каждый раз он гнал меня прочь за ненадобностью. Будто я — напоминание его ужасного прошлого, нечто ненужное и портящее его счастливую жизнь. Обычно он не открывал дверь, прекрасно зная, что это я умоляю его не бросать меня. И я бежала назад два квартала в темноте. Затем мне стали втолковывать, что его дети — это мои братья и сестра. А я ненавидела их всем сердцем. С каждым днем всё больше и больше. Ведь именно им он уделял своё драгоценное внимание, держал их на коленях и гладил по голове, но только не меня. Не нужна. Брошена…

Самое ужасное — это то, что боль не проходила, но я не сдавалась. Понимание того, что я одинока, делало меня еще сильней и заставляло бороться за свое счастье, вгрызаться в него. Теперь же, я ко всем отношусь иначе. От осознания того, что я могу впустить человека

в свою жизнь, или повторить судьбу своих родителей, пугает меня. Я запрограммирована на поражение с пелёнок. Смогу ли я пройти свой путь, обойти все преграды и протоптать свою дорожку?

Шагая бодрым шагом по ступеням университета, я мысленно ставила галочки, взвешивая все за и против факультета педагогики и психологии. Плюсов было значительно больше, чем минусов.

Во-первых, нет точных предметов, я никогда не была отличницей или знатоком математики.

Во-вторых, можно остаться работать в университете, если, конечно, хорошенько постараешься. Я была уверенна в себе на все сто. Для меня очень много значили эти баллы, как бы ни повернулась в мою сторону судьба. Я обязана была учиться в университете, хотя бы потому, что я заслужила это. Мне хотелось утереть нос отцу, показать, что вот она я. Могу и без тебя. Хотелось доказать себе, что я сильнее, чем думала.

Оглядываю по сторонам улочку. Университет состоит из нескольких зданий, все величественные, новые. С восторгом смотрю на брусчатку под ногами и аллею из кустов роз, самых разных оттенков. Всё сделано так, будто зазывало в свою роскошь. Я была внутри здания в первый день приёма документов. О, это просто фантастика. На первом этаже фонтаны. В просторном холле стоят, светлые огромные диваны, и посередине журнальные столики. Много разных лабиринтов-коридоров и лестниц. Пахнет новым зданием, только что окрашенным и оштукатуренным. Если я попаду на факультет психологии, то буду учиться в этом новом заведении. Если нет, то пойду учиться в пресловутое училище: на повара, сварщика или сантехника. Нет, ну серьёзно! Если у твоей семьи нет денег, то тебя и не научат ничему. Даже курсы секретарш, стоят бешеных денег. Как будто они обучают несколько лет высшей категории в пилотной школе.

Руки тряслись, а сердце готово было выскочить. Передо мной на стене висела доска, прошедших тестирование на поступление. Закрываю глаза, считаю до трёх. Раз… вдыхаю побольше воздуха. Два… Задерживаю дыхание. Три… Выдыхаю. Ищу фамилию Ионова, пробегая глазами, и не вижу.

— Блин, неужели не прошла? — разочарованно вздыхаю.

— Эй, ты чего киснешь? Не прошла что ли? — парень с рыжими, вьющимися волосами наклоняется, заглядывая мне в глаза. — Фамилия какая? — спрашивает он.

— Ионова, — отвечаю твёрдым голосом, еще не хватало, чтобы рыжий подумал, что я тут буду ныть.

— Тааак, сейчас посмотрим? — замолкает он и ближе подходит к доске. — Так тебя тут и не должно быть. Ты же на гранд прошла, — присвистнув, произносит он.

Делаю большой шаг вперёд и киваю утвердительно головой.

— Я это сделала! — поворачиваю лицо к рыжему с огромной улыбкой. — Спасибо тебе, — с благодарностью смотрю ему в глаза.

— Да, не за что, ты только всегда так улыбайся, хочу ослепнуть, — произносит он.

Весело подмигнув парню, пробираюсь сквозь толпу и бегу к дороге, хочется скорей вернуться во двор, последние летние деньки.