Шрифт:
Крупные хлопья снега медленно опускались на истерзанную разрядами взбесившейся магии, исхлестанную колючей снежной крупой и скованную морозом землю, укрывали ее, утешали, врачевали раны… Все позади. Все закончилось. Но для кого-то все только начинается. И дай-то боги, чтобы этот день хоть для кого-нибудь стал началом чего-то светлого…
Посреди круглой поляны, окруженной строгими и мрачными, как памятники, хвойными деревьями, почти черными на фоне сияющей белизны свежевыпавшего снега, сидела пожилая женщина в темно-красном плаще, подбитом темным мехом. Склонившись над каким-то свертком, она сохраняла
Вдруг в торжественной тишине леса послышались шорох и треск. Кто-то с явным трудом пробирался по сугробам. Шум приближался, и наконец на краю поляны показался мужчина, закутанный в коричневый плащ с капюшоном. Он тяжело дышал, изо рта его вырывались клубы пара.
Женщина встрепенулась и осторожно поднялась на ноги. Снег осыпался с плаща, и ткань цвета темной крови опустилась на сугроб, как знамя поверженного войска.
– Долго же вы добирались, – произнесла она голосом, хриплым от продолжительного молчания.
– Прошу прощения. Дороги-то нет. – Мужчина, с трудом пробираясь по сугробам, которые уже достигали бедер, подошел к женщине вплотную и протянул руки. Женщина бережно вложила в них сверток.
– Что ж так плохо укутали… – еле слышно проговорил мужчина, осторожно заглядывая между складками тонкого белого меха. – Заморозили, наверное…
– Заморозили? – усмехнулась женщина. – Этого ребенка? Да это дитя само кого хочешь заморозит. Не переживайте.
– Ладно, я все равно потороплюсь. – Мужчина стал осторожно выбираться с поляны по своим следам. Женщина снова опустилась в сугроб.
– А почему вы не уходите? – мужчина обернулся. – Путь закрывается. Вы не успеете вернуться домой, а здесь…
– Домой? – перебила его женщина. В голосе ее зазвучали небывалой силы горечь и тоска. – А где он теперь, мой дом?.. – Она сложила руки на груди и склонила голову, так что мужчина больше не мог видеть ее лица. Метель бережно укрывала ее поверх кроваво-красного плаща белоснежной кружевной накидкой.
Еще не проснувшись окончательно, Сэйдж заулыбалась и довольно мурлыкнула, потягиваясь. Настойчивые и озорные солнечные лучики находили лазейки между полотнищами занавесей на окне, словно мягкими кисточками гладили веки, щекотали губы, заставляя жмуриться и хихикать. Сэйдж, не в силах больше отказываться от приглашения поиграть, открыла глаза, отбросила покрывало и вскочила с постели. Отдернула тяжелые занавеси и счастливо засмеялась.
Снова, как всегда, этот день приготовил для нее чудесный подарок.
Сэйдж не глядя сунула ноги в домашние туфли, на ходу схватила с вешалки у двери мягкую накидку, выскочила из спальни и начала взбираться по винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Взлетев на самый верх башни, она оказалась в круглой комнате с восемью узкими стрельчатыми окнами. Подбежав к восточному окну, девушка высунулась из него по пояс и ахнула от восторга.
Перед ней простиралось бескрайнее море хвойного леса, утопающего в волнах свежевыпавшего снега. Ветви елей гнулись к земле под тяжестью сверкающих на солнце белоснежных шубок и мантий, которые ночная метель щедро набросила им на плечи. Лесные полянки были устланы,
Это был день снега. День Сэйдж.
В королевстве Солланд климат был теплым и сухим, зимы – короткими и малоснежными. В канун нового года, который праздновался в середине зимы, чаще можно было попасть под дождь, возвращаясь из леса с праздничной елочкой на плече. Но в один определенный день – за двадцать дней до окончания календарной зимы – снег выпадал обязательно. Приходила ли ночью метель, быстро и не очень-то бережно заворачивая мир в чистое белое покрывало, или случался медленный торжественный снегопад с крупными хлопьями, укрывающими землю в полном безветрии – результат всегда бывал один и тот же: утром Сэйдж просыпалась от солнечной щекотки и предвкушения восторга, взлетала на вершину башни и впитывала снежную солнечную красоту. И за все эти годы она привыкла считать, что это – подарок природы специально для нее. Сэйдж обожала снег. И ждала снежного дня гораздо больше, чем собственного дня рождения с гостями, лакомствами и подарками.
Налюбовавшись на сверкающую под солнцем белизну, Сэйдж вернулась в свою комнату и принялась торопливо переодеваться. Наверняка на замковой кухне уже найдется чем перекусить, а потом надо скорее найти Фиолу и тащить ее в сад – играть в снежки.
Официально Фиола считалась служанкой герцогской дочери и горничной в ее личных покоях. Но фактически «служанка» и «госпожа» с самого детства последней стали подругами, товарищами по шалостям и по «несчастьям» в виде выволочек за упомянутые шалости. Пятнадцатилетняя Фиола появилась в замке, когда Сэйдж исполнилось семь лет. Дочь герцога росла настоящим бесенком, и ничего удивительного, что отец предпочел приставить к ней кого-то достаточно молодого и энергичного – после того, как очередная нянька, почтенная дама с солидным опытом в воспитании детей, едва не переломала ноги, гоняясь за подопечной по крутой лестнице в восточной башне. Фиола появилась как нельзя кстати, и вот уже одиннадцать лет они с хозяйской дочерью были неразлучны, как сестры.
Фиола жила в крыле замка под северной башней, где располагались хозяйственные помещения и жилые комнатки для слуг и работников. Пробегая через двор от своего восточного крыла к северному, Сэйдж со смехом расшвыривала ногами свежий пушистый снег, который сверкал на солнце россыпями мелких бриллиантов.
Забежав в коридор общего дома, Сэйдж забарабанила в одну из дверей:
– Фил! Проснись! Эй, давай скорее!
– Ну что там еще? – раздался из-за двери недовольный женский голос.
– Как что? Снег! – весело отозвалась Сэйдж. – Пойдем в снежки играть!
– Я тебе за шиворот снега натолкаю, – за дверью послышалась возня, – и в сугроб вниз головой воткну! Ты знаешь, который час?
– Солнце встало, значит, и тебе пора вставать! – Сэйдж уже нетерпеливо притопывала ногой под дверью. – Быстрее, быстрее, копуша!
– Вот я тебя сейчас! – Дверь резко распахнулась, и из нее выкатилась невысокая пухленькая девушка со смуглой кожей и карими глазами. Она на ходу застегивала подбитую мехом мужскую куртку. Длинные темно-каштановые волосы были небрежно связаны в узел на затылке. Девушка угрожающе вытянула руки и с криком «У-у-у!» кинулась на Сэйдж. Та завизжала и бросилась бежать через двор к воротам, заливисто смеясь и оскальзываясь в сугробах.