С одиночеством в душе...
Шрифт:
Слезы навернулись у нее на глазах от жалости к себе, от безысходности, что не в силах нести дальше, что имела, чему училась.
И она заплакала. Заплакала, дав волю слезам и эмоциям. Плакала она тихо, закрыв лицо ладонями, пряча свои слезы от души, от реальности жизни.
Заплакала впервые за много лет. Она чувствовала горько-соленый вкус слез, но не вытирала, позволяя им стекать по щекам, давая выход эмоциям.
Татьяна позвонила Олесе и попросила приехать, и та, не задавая вопроса
– Что случилось? Что случилось! Не молчи!
– Да влюбилась я, как малолетняя девчонка, – выдавила из себя Татьяна.
– В кого?
– В Никиту.
– Так это хорошо. Он нормальный порядочный мужчина.
– И что толку? Ничего не меняется.
– А он что?
– Ничего. Разговоры ведем как коллеги и все.
– А может быть сама?
– Я его боюсь. Не его, конечно, а неизвестности, Боюсь, что в лучшем случае скажет, что мы просто коллеги, а в худшем улыбнется и все. Но все равно во всех случаях плохо. Я не хочу такого унижения. Я этого не выдержу. Я, которая крутит мужиками, как хочет, и вдруг ее саму отвергли. Нет, это не для меня. И в тоже время понимаю, что другие мне не нужны. Многие их тех, кто хотел моего тела, не стоят и мизинца его, который взял мою душу.
– Так он еще не взял.
– Взял, только об этом не знает.
– И что делать?
– Если бы я знала, – сказала Татьяна, вытирая слезы, – вот поплакала и надеюсь, отпустит. Я уже не помню когда плакала. А помогает, легче стало.
– Тань, ты не торопись. Давай несколько дней подумаем, а там видно будет что делать. Ты вида ему не показывай.
– Да что тут думать? Но вида не покажу, это я умею.
Они просидели весь вечер, разговаривали, ругали мужчин за их недогадливость и хвалили себя.
На работу Татьяна пришла как обычно в своем амплуа, никаких намеков на пересмотр своих взглядов. Такая же подчеркнуто дружелюбная. Но всему есть начало, а значит если не кольцо, то должен быть и конец. Она сидела у себя в кабинете, и ближе к концу дня, зазвонил телефон. Звонил Никита.
– Приглашаю тебя на ужин.
Она не сразу нашлась, что ответить, думая, что ослышалась: – Что?
– Приглашаю тебя на ужин, – повторил он.
– Куда?
– А не все ли равно!
– Действительно. Я согласна, – и они договорились, что он будет ждать ее после работы у выхода.
Татьяна тут же позвонила Олесе и сообщила новость и та удивилась не меньше ее.
– Ну, вот видишь, выдержала паузу и сдвиг, – сделала она вывод.
Знала бы Татьяна, что после их разговора с Олесей, в тот вечер, подруга на другой день позвонила в их организацию и узнав номер телефона Никиты, сделала ему звонок.
– Здравствуйте.
– Очень приятно.
– У меня вопрос. Как вы к ней относитесь?
– Не кажется вам, что вопрос не корректный? Я вас не знаю, никогда не видел, чтобы откровенничать с вами.
– Я вас понимаю, но вы попробуйте мне поверить.
Помолчав, он ответил: – Хорошо попробую. Я хорошо к ней отношусь.
– К ней можно относиться либо плохо, либо хорошо. Это не ответ. Вы относитесь к ней как к коллеге по работе или видите в ней женщину?
– Она мне нравится, но… – он замолчал.
– Что но?
– Я ее боюсь, – и услышал в трубке смех.
– Чего боитесь?
– Не то чтобы боюсь, но она такая уверенная, успешная женщина. Вокруг всегда столько мужчин, готовых оказывать знаки внимания. Я не хочу затеряться в этой толпе, да и не хочу быть среди них, не хочу быть ее очередным поклонником. Это не для меня.
– Какие вы оба глупые.
– Почему?
– Да она тоже боится вас. Вы ей нравитесь, но она боится, что вы просто относитесь к ней как коллеге. И ей, красивой, уверенной каково будет, если это так и она сделает первый шаг. Да и не сделает она этого шага, силы хватит, но гордость не позволит.
– Вы уверены в том, что говорите?
– Не была бы уверена не позвонила.
– Да, это так. Спасибо вам.
– Только не говорите ей, что я вам звонила. Не упустите свой шанс, другого не будет.
– Я знаю.
– Тогда вперед, – и Олеся повесила трубку.
После этого Никита в раздумье провел почти весь день и лишь к концу рабочего дня, набравшись храбрости, позвонил Татьяне.
Ужин прошел в простой, непринужденной обстановке, понимания, что все самое страшное уже позади – мысли, недосказанные фразы.
Он проводил ее домой, и когда они остались одни, и не было чужих глаз, сказал:
– Я был бесконечно глуп, что упустил столько времени.
– Ты думаешь, сейчас поумнел? Забыл, какая я?
– Может быть и нет, но не жалею об этом. И мне не важно, какая ты была раньше, важно какая ты сейчас.
– И какая?
– Добрая, нежная, – и помолчав, добавил, – любимая.
Она поцеловала его.
– Я не жалею, что была такой. Тебя же не было рядом, вот я и держала оборону, храня свои чувства для тебя. Я поняла, что тоже люблю тебя. Это пришло не сразу. Но лучше теперь, чем никогда.
«Неужели это все со мной? – думала она, глядя на него, – я не хочу быть прежней, не хочу полной самостоятельности.»
Татьяна посмотрела ему в глаза, подумав про себя: – Я женщина и хочу быть ей в обычном понимании, а затем улыбнулась и тихо-тихо сказала:
– Стервы – тоже люди…