С орбиты невмешательства
Шрифт:
– Кое-что упустил, - Яссуд обворожительно улыбнулась. – Твой глупый поступок не такой уж и большой конфуз для высшего руководства, зато очень хороший повод напомнить о моём существовании дорогому папочке и попытаться легализовать наш бизнес.
Ты, быстрей всего, просто не обратил внимания: из всего персонала нашей станции только я и витус Потанн потомственные дворяне, все остальные с плебейской косточкой. Знали, кого набирать.
Шансы твоей полной реабилитации довольно высоки. Все эти годы ты исправно трудился. У тебя осталось много незаконченных исследований и недописанных отчётов.
Я поручусь за тебя. Второго шанса помочь ицонгам у тебя не будет.
– Это почему? – недоверчиво спросил Нав.
– Твое преступление очень хорошо продемонстрировало силу твоего ума. Твой план сработал в первую очередь благодаря тому, что ты подстраивался под обстоятельства, долго и терпеливо ждал удобного случая. Большинство преступников сыплется как раз на том, что пытаются переделать обстоятельства под себя. Если бы в тот день у меня не заболел живот, сколько лет ты бы ещё ждал?
– Верно, - невесело улыбнулся Нав. – Если потребовалось бы, хоть пять, хоть десять.
– Скажи, - Яссуд резко сменила тему, - тебя огорчает перспектива стать породистым жеребцом?
– Ничуть. Да и какой из меня породистый жеребец, - Нав развёл руками. – Быстрее, я дикая лошадка.
– Не хотела тебе говорить, но… я проверила тебя – у тебя отличная генетическая карта. Будь ты женщиной, то вполне мог бы оказаться в гареме моего отца. Из тебя получилась бы отличная геноносительница, - Яссуд поднялась с кровати и поправила съехавшую с плеча лямку. – Я знаю точно – амбиции в тебе есть.
Про «Охотничий домки» я уже говорила. После того памятного утра, когда ты хитростью выведал о моём благородном происхождении, - Яссуд особо выделила последнее слово, - ты стал относиться ко мне совсем, совсем по-другому. Смешно, конечно, но ты не можешь нарадоваться тому, что трахаешь дочь самого светлейшего князя. Теперь ты относишься ко мне, как к безумного дорогой игрушке, боишься ненароком разбить или поцарапать. Я права?
Нав смущенно улыбнулся.
– Я точно знаю, ты совсем, совсем не прочь пожить как все нормальные люди. Не трястись над каждым тватом, не отправляться каждое утро на постылую работу с проклятием на устах. Тебе очень хочется посмотреть галактику. Войти в истории, наконец.
– В историю можно войти, а можно вляпаться, - упрямо возразил Нав.
– Многие готовы и вляпаться, лишь бы в историю, лишь бы на века, - усмехнулась Яссуд.
– Яссуд, - натужно просипел Нав. – Ты – дьявол искуситель. Шесть лет я носил этот тяжкий камень в своей душе. Я устал, очень устал торговаться с собственной совестью. Ты бы знала, какое я почувствовал облегчение, когда меня арестовали. Я сделал всё, что в моих силах. Остальное – в руках Создателя.
Но вот явилась ты и начала искушать меня. Ты хочешь взвалить на меня ещё большую моральную глыбу. Но уже на всю оставшуюся жизнь, без малейшей надежды на реабилитацию.
Нав тяжело перевёл
– Ты чего? – подозрительно произнёс Нав.
– Нав, ты дурак, - Яссуд смахнула слезинку. – Ты гениальный учёный, но, как и все гениальные учёные, в чём-то наивней годовалого младенца.
– Продолжай, - пришибленно произнёс Нав.
Яссуд чертовски умна. Может быть не так часто и не всегда, но она умеет проникать в суть вещей.
– Твой гениальный ум так и не смог связать между собой несколько очевидных фактов.
Во-первых: - Яссуд загнула пальчик. – Лефон, как резервная столица государства Вицон, рассчитана на проживание пяти сотен тысяч ицонгов в течении двух - трёх сотен лет. Гениальность аборигенов в том и заключается, что две трети из этих сотен живут за пределами Лефон.
Во-вторых: сколько бы не осталось топлива для ядерных реакторов, они продолжают исправно работать вторую сотню лет и по-прежнему выдают заложенные по проекту мегаватты электричества.
И в-третьих: кибершпионы собирали не только информацию, а ещё биологические образцы.
Нав так и замер на стуле. Биологические образцы, это же… слюна, кровь, пот и прочие выделения тела. Чёрт побери, Яссуд права: очевидные факты прошли через сознание каждый по отдельности, но так и не связались между собой в логическую цепочку исходных условий и конечного вывода. Неужели…
– Вижу, - Яссуд самодовольно улыбнулась, - догоняешь, к чему я клоню. Впрочем, тебе простительно: ты не генетик, не биолог и даже не врач. А я илая, знаешь ли. Окружающая среда, которую ицонги доблестно загадили, убивает их! – резко, как будто выстрелила, заявила Яссуд.
Даже если они успешно построят электроводородный генератор и запустят его в массовое производство, водородная энергетика не спасёт их. С каждым новым поколением, с каждым новым годом, ицонги сами, своими собственными руками, пускают под нож всё больше и больше новорождённых младенцев – вот она главная причина стабильного снижения численности населения.
Ицонги вырождаются, гниют изнутри, мутируют. Их генофонд потерял устойчивость и пустился в пляс. Ещё двадцать лет назад они убивали всех без исключения мутантов. Теперь же количество ицонгов в масках уже перевалило за двадцать пять процентов, и это только начало.
У них куча электричества. По-крупному счёту, электроводородные генераторы им совершенно ни к чему. У них нет самого главного – здорового потомства. Лет через пятнадцать, а то всего через десять, ицонги пройдут точку невозврата, когда у них родится последний относительно здоровый младенец с полноценным разумом.
Как просто и как очевидно. Нав аж замычал от гнева и бессилия. Столько надежд, страхов, трудов и всё впустую.
– Ицонги вымрут, и никто не в силах спаси их, - Яссуд присела рядом на кровать. – Единственное, что в твоих силах, Нав, это сохранить о них добрую память. Пусть люди запомнят их не как глупцов, которые уничтожили сами себя в ядерном безумии, а как талантливых художников и скульпторов. Давай вместе сделаем это.