С.С.С.М.
Шрифт:
— Да, его хотят обменять на военную технику.
— Технику и солдат. А с Ангелики — Вождь плюс освобождение из тюрем всех коммунистов, включая Джона Джонсона.
— Ты думаешь, они смогут договориться?
— Понятия не имею. В любом случае надо поставить красностранских руководов в известность о том, что сюда прибыли ученые и оживляющее средство. Завтра я познакомлю тебя с членами нашего ЦК. У них есть выход на комкрин. Думаю, проблемы это нам не составит.
— Завтра, — сказал Краслен и нежно улыбнулся.
— Да. Завтра! — ответила Джессика,
…Все-таки она не шла ни в какое сравнение с Кунигундой!
29
— А ведь это тот парень, что привез бомбу для Джонсона по указке предателя Буерова, не так ли, Джессика? Неужели ты думала, я его не узнаю? — Негр-рабочий в синих хлопковых штанах на подтяжках и клетчатой красно-синей рубахе скептически усмехнулся.
— Это он, товарищ Паттерсон! Он был на тех плакатах. Но сколько можно повторять: по ошибке, только по ошибке! Кирпичников — друг коммунистов, друг негров!
— И твой приятель, как я понимаю, — в том же скептическом тоне добавил член ЦК ангеликанской компартии.
— Какое отношение это имеет к делу?.. — Джессика немного смутилась. — Между прочим, Съезд профсоюзов Краснострании уже принял резолюцию о невозможности осуждения сексуально раскрепощенных пролетарок, и довольно давно… А Краслена обвинили незаслуженно! Если он и не был достаточно бдителен с Буеровым, если и поддался его предательским уговорам, то теперь вполне искупил свою вину! Он спас пролетарских ученых!
— Я не имею ничего против резолюции профсоюзов, дорогая товарищ, но боюсь, что это любовное увлечение совсем отбило у тебя классовое чутье… Тобой движут эмоции, Джессика. А какие доказательства есть у тебя и у Кирпичникова? Почему я должен верить, что он действительно был в Брюнеции, а эти люди — похищенные ученые?
— Пустите меня к телефонному аппарату! — выкрикнул по-краснострански стоявший поодаль Заборский. — Я позвоню уполномоченному по здравоохранению, позвоню самому Робеспьерову, он меня знает, он скажет вам, кто мы такие! Краслен, переведите!
Паттерсон бросил на ученого недовольный взгляд.
— Кирпичников, успокойте своих друзей! — сказал он. — И перестаньте стоять столбом, скажите хоть слово сами, пока я не арестовал вас!
Краслен выглядел кисло. Котелок у него практически не варил. Прошлой ночью они с Джессикой уснули в четвертом часу, а в половине пятого утра начался воздушный налет. Прикорнуть в убежище не удалось: младенцы орали, детишки постарше просили еды, несколько женщин оплакивали погибших. В шесть, когда тревога закончилась, оказалось, что опять не до сна: в двух шагах от бывшего господского особняка разбомбило больницу. Раненые кричали из-под завалов, и пройти мимо было невозможно. Четыре часа подряд негры, ученые и Краслен разбирали остатки здания, вытаскивая из-под бетонных обломков живых и умерших. Завтрака не было: хлеб в магазины почему-то до сих пор не завезли. В десять в штаб явился Паттерсон. Общение с ним происходило в бывшей хозяйской гостиной, где фамильные портреты в золотых рамах
— Товарищ! — произнес он. — Ваши сомнения справедливы и обоснованны. Однако лучшее доказательство наших идей и намерений — созданный силой пролетарского разума оживин! Яков Яковлич, покажите!
Заборский вытащил из внутреннего кармана пробирку и продемонстрировал Паттерсону.
— Откуда мне знать, что внутри? Может, это яд? — парировал тот. — Вы хотите, чтобы мы, коммунисты Ангелики, уговорили красностранское руководство обменять военную помощь на тело Вождя, а затем передали вам, незнакомым и не внушающим доверия людям, это тело для введения туда непонятно какой жидкости?
— Характеристики товарищей Заборского, Вальда и Юбера вы можете получить от компартий их стран. Обратитесь к руководству Рабинтерна.
— У вас есть документы, подстверждающие личности?
— Дело в том, что…
— Понятно. В таком случае мне нужно просить у компарти не только характеристики, но и ваши фотографии, чтобы убедиться, что вы действительно те, за кого себя выдаете. Телефакса у меня нет, а почта сейчас практически не работает. Вы же понимаете меня?..
— Я ручаюсь за них! — воскликнула Джессика.
— Помолчи! — ответил Паттерсон. — Тебя надо было бы судить за то, что привела в штаб непроверенных людей. Джонсон так бы и сделал, так что скажи «спасибо», что он в тюрьме и что я его замещаю. Ограничимся пока что домашним арестом на всякий случай.
— Но…
— Никаких «но»! Совсем распустились без Джонсона! А что касается вас… — негр повернулся к Краслену с учеными, — …придется вам на деле доказать действенность своего так называемого «оживина». Прошлой ночью погиб наш товарищ…
— Оживин годится не для каждого случая! — поспешил сказать Кирпичников.
Паттерсон взглянул на него сурово.
— Ему оторвало ногу, и он умер от потери крови, — завершил негр. — Или ваше средство работает только на красностранцах?
Кирпичников перевел для ученых.
— Нога — не страшно, — сказал Вальд. — Наверное, справимся. Какая группа крови?
Группу крови Паттерсон не знал. Заборский заявил, что в таком случае можно перелить нулевую, а нулевая как раз у него самого. Краслен тоже выразил готовность поделиться своей кипучей и пролетарской.
— Кажется, мы обо всем договорились, вот и отлично! — резюмировал негр. — А сейчас прошу вас всех пройти в комнату Джессики и оставаться там. Оборудование и пациента вам доставят. Бейкер, Бакстер — назначаю вас охраной!
Двое негров вытянулись во фрунт.
— Дожили! — пробормотал Заборский. — Нас арестовывают коммунисты!
— Все будет нормально! — прошептал в ответ Краслен. — Вы оживите погибшего и нам поверят! Кстати, он тоже теперь научится предсказывать будущее?