Сабрина
Шрифт:
— Это не так-то просто объяснить, — призналась Сабрина. — Думаю, несколько лет назад я бы на подобное не решилась, но недавно что-то со мной произошло. Изменились взгляды на жизнь и все такое… Должно быть, я для этого созрела. С другой стороны… — она неопределенно пожала плечами, — я переехала сюда всего лишь в сентябре. Кто знает, может быть, на следующий год в это же самое время я буду мечтать о том, как побыстрее перебраться в Нью-Йорк?
— А Дерек? Ты думаешь, он долго здесь продержится?
Сабрина положила в рок кусочек сыра и запила
— Пока что он здесь счастлив, но долго ли это продлится…
Маура заметила ее смущение и перевела разговор на другую, не менее актуальную тему.
— А работа? Работать-то он собирается?
— Через какое-то время.
— Опять станет репортером? Интересно, где?
— Не уверена, что он сам об этом знает.
— Если не ошибаюсь, одного из его агентов зовут Крейг Джейкобс? — спросила Маура.
Сабрина кивнула.
— Кажется, он предлагал Дереку принять участие в каком-то ток-шоу, но Дерек отказался. Вообще-то Крейг звонит часто, но я не знаю, о чем они разговаривают. Я так понимаю: Дерек ждет предложение, которое бы его устраивало, но Крейг ничего подходящего пока для негр не побрал.
— Похоже на то, что он решил сменить профессию. — Маура фыркнула. — Плотником решил заделаться?
— Не передергивай. Он трудится в сарае ради собственного удовольствия. Сейчас для него работа — это своего рода терапия. Господь свидетель, он в этом нуждается.
— Туго ему в тюрьме пришлось, да? — спросила Маура. Сабрина ничего не сказала в ответ и лишь смерила ее мрачным взглядом. Маура, желая прервать гнетущее молчание, затараторила: — Я бы на его месте с ума сошла от злости. У меня только одно было бы на уме: отомстить! А вот Дерек на вид такой спокойный… довольный. Или на него так это место и женитьба на тебе подействовали? Или он все-таки в глубине души считает, что его осудили справедливо?
Сабрина продолжала хранить молчание. Она думала об огромном несоответствии между тем, что ей хотелось бы считать правдой, и правдой невыдуманной, без прикрас.
— Полагаю, — наконец сказала она, — что его спокойствие и вправду связано с тем, что он живет со мной в Вермонте. Но он не забыл того, что по ложному обвинению провел два года в тюрьме. И, боюсь, никогда этого не забудет. Дерека лишили свободы, изваляли его имя в грязи, разрушили его карьеру. Временами, — она опустила глаза и заговорила очень тихо, почти шепотом, — он впадает в ярость. Не часто, но так бывает. Он очень старается себя сдерживать — не хочет, чтобы я замечала его гнев. Но я замечаю — по его остановившемуся взгляду, по сжатым кулакам, по тому, как напрягается вдруг его тело…
Маура внимательно на нее посмотрела.
— Голос у тебя какой-то печальный… По-моему, тобой владеют пораженческие настроения.
— Я очень хотела, — сказала Сабрина все тем же печальным голосом, — чтобы Дерек побыстрее обо всем забыл, и надеялась, что наш брак будет этому способствовать.
— Но он сам прилагает хоть какие-то усилия, чтобы избавиться от груза, который на него давит?
Сабрина грустно на нее посмотрела, но промолчала.
Маура, однако, плохо поддавалась гипнозу, и остановить взглядом поток ее красноречия было трудно.
— Какие у него планы? Он будет мстить тем, кто засадил его за решетку? Мне кажется, Дерек не способен спустить такое кому бы то ни было. Как говорится, не тот тип. По общему убеждению, у него были стальные яйца. Или в тюрьме он их лишился?
Сабрина оскорбилась за мужа.
— Ничего он не лишился, — холодно сказала она. — Просто для достижения справедливости существуют разные пути. Не может же Дерек выйти на улицу и, собрав вокруг себя толпу, начать обвинять своих недругов в клевете и коррупции?
— И кого же, интересно знать, он собирается в этом обвинить?
— Это длинная история, и в ней много действующих лиц, — уклончиво ответила Сабрина.
Маура обвела взглядом комнату, где на полу лежали мягкие подушки и стоял поднос с крекерами и ломтиками сыра. Все здесь, казалось, располагало к долгой дружеской беседе.
— Считай, что я в деле.
Сабрина заколебалась. С одной стороны, рассказать историю Дерека Мауре означало раскрыть их с мужем общую тайну. С другой стороны, с кем еще, кроме Мауры, ей было делиться своими секретами? Она знала ее с детства и не сомневалась в лояльности подруги. К тому же рассказ Дерека не давал Сабрине покоя, жег ее, как огнем, и ей было необходимо выплеснуть кому-нибудь свои соображения по этому поводу. Помимо всего прочего, ей просто хотелось узнать мнение незаинтересованного человека.
— Вот это материальчик! — воскликнула Маура, когда Сабрина добралась до конца своего повествования. — А какая из всего этого может получиться книга! Просто закачаешься!
— Я эту книгу писать не буду.
— Еще как будешь! Это же твоя прямая обязанность.
— Для меня сейчас самое главное — обязанности перед мужем.
— Ты шутишь?
— И не думала.
— Сабрина, Мы живем в двадцать первом веке! Ты можешь писать и при этом быть преданной женой Дерека.
— Я все это знаю, — тихо проговорила Сабрина, — но в данный момент я жена Дерека — и ничего больше. Можешь считать, что я в отпуске, как и он.
— Ты в этом самом отпуске уже больше трех лет, — бросила Маура, но, заметив, как изменилось лицо Сабрины, поторопилась внести в свои слова коррективы: — Извини, неудачно выразилась. Уж я-то знаю, через какой ад тебе ришлось пройти с Ники. Отпуском это не назовешь. Хорошо. Назовем это другим словом. «Воздерживалась» — подходит? Итак, ты воздерживалась от работы три с лишим года. Не пойму, что сейчас мешает тебе вернуться к писательской деятельности? В твоем распоряжении имеется отличная тема.