Сад Рамы
Шрифт:
— Извини, — негромко проговорил он.
— Ничего, — ответила я, стараясь казаться невозмутимой.
Опершись на локоть, я погладила другой рукой его лоб, потом легкими движениями принялась потирать его лицо, шею и плечи. Майкл оставался пассивным. Не открывая глаз, он лежал на спине и не шевелился. Я чувствовала, что ему приятно, но Майкл молчал, не отзываясь ни словом, ни звуком. К этому времени я забеспокоилась: ощутила, что хочу ласк Майкла, хочу в них подтверждения его симпатии.
Наконец я полулегла ему на грудь. Соски мои прикасались к его коже, рукой я гладила волосы на груди.
— Не могу, — Майкл покачал головой.
— Ну почему? — спросила я, замерев возле него в неловкой позе.
— Неправильно это, — сурово ответил он.
Я попыталась вновь завести разговор, но Майкл безмолвствовал. И поскольку предпринять более было нечего, я оделась в темноте. Майкл едва сумел выдавить в спину мне: «Спокойной ночи».
В нашу комнату я вернулась не сразу. Очутившись в коридоре, я поняла, что не в силах предстать перед Ричардом. Припав к стене, я постаралась справиться с бурей чувств, терзавших меня. Почему я вдруг решила, что все сложится просто? Что теперь мне сказать Ричарду?
Войдя в комнату, по дыханию Ричарда я поняла, что он не спит. Если б только у меня хватило отваги, следовало сказать ему, как обстоит дело с Майклом. Но в тот раз легче было промолчать. Так я допустила серьезную ошибку.
Следующие два дня прошли в общей напряженности. О том, что Ричард именовал «операцией оплодотворения», не было произнесено даже слова. Мужчины пытались держаться так, словно ничего не произошло. Через день после обеда я уговорила Ричарда сходить погулять, пока Майкл будет укладывать девочек.
Мы стояли над Цилиндрическим морем, а Ричард объяснял мне химические принципы винного брожения. Наконец перебив мужа, я взяла его за руку.
— Ричард, — проговорила я, пытаясь найти в его взгляде любовь и поддержку, — это очень сложно… — Голос мой умолк.
— Ну что там, Никки?! — отозвался он с деланной улыбкой.
— Видишь ли, — ответила я, — все дело в Майкле. Пока… ничего не случилось… он не смог…
Ричард долго глядел на меня.
— Ты хочешь сказать, что он импотент? — спросил он.
Сперва я кивнула, а потом окончательно запутала его, покачав головой.
— Наверное, нет, — брякнула я. — Но со мной тогда он был импотентом. Или волновался, или чувствовал себя виноватым, или же слишком долго воздерживался… — я остановилась, осознав, что не следует вдаваться в подробности.
Должно быть, целую вечность Ричард глядел куда-то за море.
— Ты собираешься попробовать снова? — наконец он отозвался совершенно ничего не выражающим тоном, не поворачиваясь ко мне.
— Я… я не знаю, — ответила я, хватаясь за его руку. Я собиралась сказать что-нибудь, спросить, как отнесется он к новой попытке, но Ричард отошел в сторону и отрывисто проговорил:
— Скажи мне, когда решишься на повторный шаг.
Неделю или две я уже собиралась оставить весь замысел… И постепенно в наше крохотное семейство возвращалась радость. В ночь после месячных мы с Ричардом дважды любили друг друга — впервые в этом году. Он обнаруживал явное удовлетворение и разговорился, пока мы прижимались друг к другу после второго
— Знаешь, я действительно не находил себе места, — сказал он. — Мысль о том, что ты будешь близка с Майклом, доводила меня до безумия, невзирая на все логические обоснования. Я знаю, что все это неразумно, но я очень боялся, что тебе понравится — понимаешь? — и наши отношения переменятся.
Ричард явно решил, что я оставила намерения забеременеть от Майкла. В ту ночь я тоже была удовлетворена и не стала с ним спорить. Впрочем, через несколько дней я обнаружила, что читаю книги об импотенции, и поняла, что намереваюсь продолжать свой план.
Всю неделю перед следующей овуляцией Ричард возился со своим вином и, быть может, слишком часто его пробовал — несколько раз он являлся к обеду уже под хмельком. Еще он возился со своими роботами — героями Сэмюэла Беккета. Я же все внимание уделяла импотенции. Во время учебы мы не касались этой темы. И в связи с ограниченностью собственного сексуального опыта прежде мне не приходилось сталкиваться с этим явлением. Я удивилась, узнав, что это довольно обычное дело и причины неприятностей следует искать в психологической сфере, а также в обострениях различных воспалительных процессов. Оказалось, что существуют прекрасно разработанные методики борьбы с импотенцией, в основном повышающие уверенность в себе у мужчины.
Утром Ричард заметил меня за подготовкой мочи к анализу на овуляцию. Он ничего не сказал, но на лице появились боль и разочарование. Мне хотелось ободрить его, но дети были в комнате, и я побоялась, что он устроит мне сцену.
Я не стала говорить Майклу, что собираюсь предпринять вторую попытку. Подумала, что ему будет спокойнее, если времени на раздумья не будет. План мой почти сработал. Мы уложили детей спать, и я отправилась следом за Майклом в его комнату, где объяснила свои намерения, пока мы раздевались. У него началась эрекция и, невзирая на слабость процесса, я постаралась усилить ее. Не сомневаюсь, что все закончилось бы успешно, но Кэти подняла крик: «Мамочка, мамочка!», как раз когда мы были готовы приступить к сношению.
Конечно, я бросила Майкла и выскочила в коридор. Ричард уже был в детской. Он держал Кэти на руках. Симона столбиком сидела на коврике, потирая глаза. Все трое с удивлением разглядывали мою нагую фигуру, появившуюся в дверях.
— Мне приснился страшный сон, — Кэти прижалась к Ричарду. — Октопаук собирался меня съесть.
Я вступила в комнату.
— Теперь тебе лучше? — спросила я, пытаясь взять девочку на руки. Но Ричард не отпускал ее. Кэти тоже не тянулась ко мне. После неловкого молчания я склонилась к Симоне и обняла ее за плечи.
— А где же твоя пижама, мамочка? — поинтересовалась моя четырехлетка. Мы с Ричардом чаще всего спим в пижамах раманского изготовления. К виду моего обнаженного тела девочки привыкли — каждый день мы втроем принимаем душ, — но ночью я прихожу в детскую, как правило, в пижаме.
Я собиралась ограничиться уклончивым ответом Симоне, когда заметила, что Ричард тоже глядит на меня — с явной враждебностью.
— Я в состоянии управиться с детьми, — вдруг резким голосом проговорил он. — Могла бы докончить свои дела.