Сад Рамы
Шрифт:
Но самой интересной оказалась ниша, расположенная прямо напротив входа
— в ста восьмидесяти градусах, если считать по окружности. Она обнаруживала признаки планировки — в стенках была устроены прочные полки. Всего их было пятнадцать: по пять по бокам и на стене против входа. На боковых полках были расставлены (в строгом порядке) какие-то предметы; в полках же, расположенных у дальней стены, было сделано по пять углублений. Подобно ломтям пирога, они делились на дольки и были наполнены весьма странным содержимым. В одной дольке находился тонкий порошок вроде пепла. В следующей
Наконец, повернувшись, я направилась к куполу. Напротив этой самой ниши в нем располагалась дверь. Я посветила на нее фонариком. Прямоугольник двери был украшен замысловатым узором, посреди него — в квадрантах — выделялись четыре панели. На левой сверху была изображена птица, справа от нее находилось изображение манно-дыни. Рисунки на двух нижних квадрантах ничего мне не говорили. Слева было вырезано некое сочлененное полосатое существо, опирающееся на шесть ног, справа ему соответствовал ящик, покрытый какой-то тонкой сеткой.
С некоторой нерешительностью я отворила дверь и едва не выскочила от испуга из собственной шкуры — тишину пронзил громкий, едва не автомобильный, гудок. Минуту, должно быть, я простояла внутри, пока сигнал не умолк. Но и потом я шевельнулась не сразу. Я пыталась услышать, реагирует ли кто-нибудь или что-нибудь на сигнал.
Молчание не было нарушено ни единым звуком, и через несколько минут я приступила к обследованию внутренностей сооружения. Центр помещения занимал прозрачный куб со стороной приблизительно в два с половиной метра. Стенки его были покрыты пятнами, ограничивавшими возможность взглянуть внутрь, но я все же увидела, что на дне сантиметров на десять поднимался слой темной пыли. Стены, пол и потолок сооружения были украшены геометрическими узорами. В одной из граней куба оказался проход внутрь.
Я вошла. Черная пыль под ногами напоминала пепел… впрочем, она слегка отличалась по консистенции от находившейся в углублениях на полках ниши. Я обвела куб фонариком, следуя за ним взглядом. Возле середины его в пепле покоился какой-то предмет. Я подошла к нему, подобрала, встряхнула… и едва не лишилась чувств. Это был робот Ричарда — МБ.
Внешний вид его изменился. Он казался закопченным, пульт управления расплавился… робот явно был неисправен. Однако передо мной, без всякого сомнения, находился МБ. Я поднесла к губам кроху-робота и поцеловала. Умственным взором я видела, как МБ читает сонеты Шекспира, а Ричард слушает с удовольствием.
Было очевидно, что МБ побывал в огне. Неужели и Ричард сгинул в адском пламени внутри куба? Я осторожно копнула пепел… костей не было. И все-таки, что здесь сожгли, отчего остался весь этот пепел? И, самое главное, почему МБ оказался в кубе?
Теперь я была уверена, что Ричард находится где-нибудь неподалеку, и поэтому еще восемь часов потратила на обследование тоннелей. Я прошла всюду, где побывала во время давнего короткого визита в подземелье, нашла даже новые помещения неизвестного
И решетка, и крышка над входом в наше подземелье оказались открытыми. И хотя я полагала, что закрыла за собой выход, все же не смогла вспомнить, как именно это было. Наконец я попробовала убедить себя, что от волнения, наверное, забыла его прикрыть. И уже начала спускаться, когда услышала за спиной собственное имя, произнесенное голосом Майкла.
Я обернулась. Он приближался ко мне с востока по узкой улочке. Майкл двигался быстро, что на него не было похоже, и нес на руках младенца Патрика.
— Вот и ты, — проговорил он, задыхаясь, когда я направилась к ним. — Я уже начал беспокоиться…
Резко остановившись, он тревожно взглянул на меня и огляделся.
— А где Кэти? — взволнованно спросил Майкл.
— Как это, где Кэти? — переспросила я, встревоженная выражением на его лице.
— Разве она не с тобой? — произнес он.
И когда я покачала головой и ответила, что не видела ее, по лицу Майкла вдруг покатились слезы. Я бросилась к нему и забрала кроху Патрика, в свой черед зарыдавшего от испуга.
— Ох, Николь, — проговорил Майкл. — Это я во всем виноват. Патрик плохо спал и мне пришлось забрать его к себе в комнату. А потом у Бенджи заболел живот, и мы с Симоной пару часов возились с ним. Затем уснули, и Кэти осталась в детской одна… через два часа, когда все мы проснулись, ее там не оказалось.
Мне еще не приходилось видеть Майкла таким расстроенным. Я попыталась утешить его, сказала, что Кэти, наверное, решила поиграть где-нибудь неподалеку. Ну и задам же ей трепку, когда отыщу, подумала я, но Майкл не согласился со мной.
— Нет-нет, — ответил он. — Кэти здесь нет. Мы с Патриком разыскиваем ее уже больше часа.
Мы спустились втроем, чтобы посмотреть, что делают Симона и Бенджи. Симона поведала нам: Кэти была крайне огорчена тем, что я одна отправилась на розыски Ричарда.
— Она так надеялась, — безмятежно проговорила Симона, — что ты возьмешь ее с собой.
— Почему ты не сказала мне этого вчера? — спросила я свою восьмилетнюю дочь.
— Я думала, что это неважно, — ответила та. — К тому же я представить себе не могла, что она сама отправится разыскивать папочку.
Оба мы с Майклом были утомлены, но кому-то следовало отправиться на розыски Кэти. А именно — мне. Я умылась, запросила у раман завтрак на всех и кратко рассказала о своем спуске в птичье подземелье. Симона и Майкл по очереди повертели в руках почерневшую фигурку МБ. Они тоже гадали, что могло произойти с Ричардом.
— Кэти сказала, что папочка пошел искать октопауков, — перед самым моим уходом проговорила Симона. — Она сказала, что их мир интереснее.
С невольным ужасом бросилась я к площади возле логова октопауков. Но не успела я добраться до него, как погасли огни — на Раму вернулась ночь. «Боже, — пробормотала я. — Хорошенькое дело — искать в темноте потерявшегося ребенка.»