Сад Рамы
Шрифт:
МАРТИНЕС, ПЕДРО ЭСКОБАР… родился 26 мая 2228 года в Манагуа, Никарагуа… мать-одиночка Мария Эскобар, служанка, домохозяйка, часто без работы… отец, вероятно, Рамон Мартинес, черный докер из Гаити… шесть сводных братьев и сестер, все моложе… осужден за продажу кокомо в 2241 и 2242 годах… за изнасилование в 2243 году получил… 8 месяцев с отбыванием срока наказания в исправительном доме Манагуа… образцовый заключенный… в 2244 году переведен на исправительные работы в Мехико-Сити… КИ-1,86, КС-52.
Прежде
— Педро, — негромко произнесла Николь. Ответа не было, юноша даже не взглянул на нее. — Педро Мартинес, — повторила она громче. — Понимаете ли вы, что вас обвиняют в изнасиловании Марико Кобаяси прошлой ночью? Едва ли мне нужно объяснять вам, какое это серьезное обвинение… Но вам предоставляется право на защиту.
Педро по-прежнему молчал.
— В Новом Эдеме, — продолжила наконец Николь, — мы создали юридическую систему, отличающуюся от той, с которой вам пришлось иметь дело в Никарагуа. У нас судебный процесс может и не закончиться обвинительным приговором, если судья, исследовав факты, не обнаружит достаточных оснований для осуждения. Вот поэтому я и разговариваю с вами.
После долгого молчания молодой человек, не подымая глаз, что-то неразборчиво буркнул.
— Что? — переспросила Николь.
— Она лжет, — проговорил Педро погромче. — Я не знаю почему, но Марико лжет.
— Быть может, вы хотели бы изложить собственную версию случившегося?
— Какая разница? Все равно мне никто не поверит.
— Педро, послушайте меня… Если расследование покажет, что причин для обвинения нет, ваше дело будет закрыто… Конечно, обвинение серьезное, оно потребует весьма тщательного разбирательства, то есть вам придется выложить все, как было, и дать ответ на некоторые весьма неприятные вопросы.
Педро Мартинес поднял голову и глянул на Николь.
— Судья Уэйкфилд, — сказал он ровным голосом. — Мы с Марико действительно переспали вчера ночью… ей так хотелось… она решила, что в лесу это будет забавнее… — молодой человек умолк и вновь уставился в пол.
— Случалось ли вам и прежде вступать в сношения с Марико? — спросила Николь через несколько секунд.
— Только однажды… дней десять назад, — ответил Педро.
— Педро, а ваша любовь прошлой ночью… не слишком ли она оказалась физической?
Глаза Педро наполнились слезами, покатившимися по щекам.
— Я не бил ее, — проговорил он с пылом. — Я бы никогда не причинил ей боли…
Тут в отдалении послышался треск, подобный удару могучего кнута, закончившийся раскатом.
— Что
— Похоже на гром, — заметил Педро.
Гром слышали и в Хаконе, где Патрик, сидя в роскошной комнате дворца Накамуры, разговаривал со своей сестрой Кэти. На той было дорогое платье из синего шелка.
Патрик не обратил внимания на необычный шум. Он был рассержен.
— Выходит, ты не собираешься идти к Бенджи? Что же я скажу маме?
— Говори ей, что угодно, — ответила Кэти и достала сигарету. — Скажи, что ты не нашел меня. — Она зажгла сигарету золотой зажигалкой и выпустила струйку дыма в сторону брата. Тот попытался развеять дым рукой.
— Ну-ну, малыш, — проговорила Кэти со смешком. — От него не умирают.
— Умирают, но только не сразу, — возразил он.
— Патрик, пойми, — Кэти встала и начала расхаживать по комнате. — Бенджи — идиот, слабоумный, и вообще мы никогда не были с ним близки. Он даже не заметит, что меня там нет, если только ему не напомнят.
— Ты ошибаешься, Кэти. Он куда умнее, чем ты полагаешь, и все время спрашивает о тебе.
— Ерунда все это, братец. Ты говоришь так лишь для того, чтобы я почувствовала себя виноватой… Вот что — не ждите меня. Добро бы еще, если бы там были только ты, Бенджи и Элли… хотя и не хочется встречаться с этой занудой после того «чудесного» выступления. А ты знаешь, каково мне встречаться с матерью? Она все время ко мне придирается.
— Она волнуется за тебя, Кэти.
Нервно расхохотавшись, Кэти прикончила сигарету одной затяжкой.
— Конечно, Патрик… но по-настоящему волнует ее одно — чтобы я не скомпрометировала семью.
Патрик встал, собираясь уйти.
— Зачем ты вскочил? — проговорила Кэти. — Почему бы тебе не задержаться? Я переоденусь, сходим в казино… Помнишь, как мы раньше веселились вместе?
Кэти направилась к спальне.
— А ты принимаешь наркотики? — вдруг спросил Патрик.
Она остановилась и поглядела на брата.
— А кому это интересно? — воинственно сказала Кэти. — Тебе или мадам-космонавт… нашему доктору, губернатору и судье Николь де Жарден-Уэйкфилд?
— Я тебя спрашиваю, — спокойно ответил Патрик.
Кэти пересекла комнату и ладонями прикоснулась к лицу Патрика.
— Ты — мой брат, и я люблю тебя. А все прочее не существенно.
Над невысокими округлыми холмами Шервудского леса грудились темные облака. Ветер трепал деревья, раздувал волосы Элли. Сверкнула молния, почти одновременно ударил гром. Бенджи дернулся и Элли прижала его к себе.
— В соответствии с картой, — проговорила она, — мы находимся лишь в одном километре от края леса.