«Сад» растёт сам?..

СССР Внутренний Предиктор

Но Запад и подавляющее большинство отечественных “элитариев”, в том числе и начитанных, не видит этого вопроса, не понимает его существа, когда им указывают на него.

По русской ли­тературе, не понимая её происхождения, русскую душу изучали перед второй мировой войной спецслужбы Германии. И в связи с этим И.Л.Солоневич пишет:

«Таким образом, в представлении иностранцев о России создалась довольно стройная картина. Она была обоснована документально — со ссылками на русские же «авторитеты». Она была вы­держана логически: из этих ссылок были сделаны совер­шенно логичные выводы. В частности, в немецком пред­ставлении Россия была «колоссом на глиняных ногах», который в своё время кое-как поддерживали немцы — как государственно

одарённая раса. Образ этого колосса кроме того, совершенно соответствовал немецким вожде­лениям. Таким образом «сущее» и «желаемое» сливалось вполне гармонически, — до горького опыта второй миро­вой. Потом пришло некоторое разочарование, и немецкая послевоенная пресса с некоторым удивлением отмечает тот странный факт, что литература, по крайней мере ху­дожественная, вовсе не обязательно отражает в себе на­циональную психологию. Не слишком полно отражает её и историческая литература, отражающая, по Випперу, не столько историческую реальность прошлого, сколько поли­тические нужды настоящего. Строится миф. Миф обле­кается в бумажные одеяния из цитат. Миф манит. По­том он сталкивается с реальностью — и от мифа оста­ются только клочки бумаги, густо пропитанные кровью.

Настоящая реальность таинственной русской души — её доминанта — заключается в государственном ин­стинкте русского народа, или, что почти одно и то же, в его инстинкте общежития»(стр. 164. 165).

«Русская интеллигенция познавала мир по цитатам и только по цитатам. Она глотала немецкие цитаты, кое-как пережёвывала их и в виде законченного русского фабриката экспортировала назад — в Германию. Германская философия глотала эти цитаты и в виде законченно­го научного исследования предлагала их германской политике. Откуда бедняга Гитлер мог знать, что всё это есть сплошной, стопроцентный хими­чески чистый вздор. Как было ему не соблазниться пустыми восточными пространствами, кое-как населёнными больными монгольскими душами[281]?» (стр. 177).

И.Л.Солоневич прав в том, что великая русская литература далеко не во всех случаях выражает психологию многонационального Русского народа, поскольку в ней почти что нет «положительных героев»: она представляет читателю большей частью заведомо порочных типов либо варианты тупикового развития личности, и крайне редко людей, работающих на большие Идеи, хотя в ней иногда встречаются персонажи «при идеях»[282]. «Квазиположительные» герои русской литературы — в поиске большой Идеи[283]— идеи глобального цивилизационного строительства, осознать которую им мешает “элитаризм” и порабощённость психики авторов вероучением исторически реального православия или беззастенчивым атеизмом.

Главная причина того, что великая русская литература не выражает психологию многонационального Русского народа, следующая:

· литературу на Руси на протяжении нескольких столетий создавали представители “элиты” либо разночинцы, приобщившиеся к “элите”;

· а психология многонационального Русского народа — достояние не только “элиты”,

– составляющей меньшинство общества, численностью на грани статистической значимости,

– отличной по нравственности и “этике” от простонародья, составляющего основную статистическую массу и тем более — от генетического ядра народов Русской многонациональной цивилизации.

Указывая на это обстоятельство, интеллигенцию, которая в России в основном и занималась литературным творчеством и обществоведческими научными дисциплинами, В.О.Клю­чев­ский охарактеризовал словами:

«Российская интеллигенция — листья, оторвавшиеся от своего дерева: они могут пожалеть о своём дереве, но дерево не пожалеет о них, потому что вырастит другие листья» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Афоризмы и мысли об истории”,

стр. 379).

Иначе говоря, если Русь действительно «нация прирождённых рабов», как это может кому-то показаться по произведениям русской литературы, обнажающей действительные пороки людей и общества для того, чтобы они были изжиты, то почему:

· В историческое небытие ушла Золотая орда, а потомки её населения — ныне своеобразная часть многонационального Русского народа?

· В смутное время рубежа XVI — XVII вв. на Руси не утвердилась польская династия «Владиславичей» и мы по-прежнему живём на Руси, а не в «Великой Речи посполитой», простирающейся не только от Балтийского до Чёрного моря, но и от Атлантического до Тихого океана?

· Почему нашествие объединённой Европы под водительством Наполеона завершилось разгромом агрессоров, далеко не последней причиной которого была партизанская — народная война, на которую М.И.Кутузову 5 октября 1812 г. жаловался посланец Наполеона Лористон, просивший мира[284]?

· О Великой Отечественной войне и самоотверженности подавляющего большинства народа в ней мы и не говорим, хотя трусы и пособники оккупантов тоже не были единичными явлениями.

Т.е. тезис о «нации рабов», выражающий поверхностные впечатления от толпо-“эли­та­ризма” на Руси в периоды его межкризисного существования, оказывается несостоятельным в кризисные времена.

Причиной этого может быть только то, что в простонародье, далеко не все по своей психологии — холопы правящей “элиты”, тем более такие, как Смердяков, втайне мечтавший отдаться под власть более просвещённого и дееспособного поработителя, нежели отечественные “элитарии”.

Но «смердяковщина» для подавляющего большинства отечественных “элитариев” — это диагноз.

Тем не менее толпо-“элитаризм”, устойчивый в преемственности поколений, действительно — иерархия холопства снизу доверху: перед холопами, стоящими в иерархии выше, и перед авторитетными поработительными по их сути идеями цивилизационного строительства.

«Схема истории холопства в России. Военное или экономическое насилие превратилось в юридический институт, который посредством продолжительной практики превратился в привычку, а она по отмене института осталась в нравах как нравственная болезнь» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Записанная книжка” [1890-е годы], стр. 375).

Излагает В.О.Ключевский и требования к холопам низовых уровней, предъявляемых толпо-“элитаризмом”, реализация которых должна обеспечить устойчивость толпо-“элитаризма” в преемственности поколений и барство “элиты”:

«Бедные люди могут иметь нравственные правила (т.е. смиренно жить в соответствии с их социальным статусом: — наш комментарий при цитировании), но не должны иметь воли (чтобы не вступать в конфликт с системой; а по сути — не должны даже мечтать стать человеками, поскольку человек — это воля, а состоявшемуся человеку место в обществе библейским проектом не отведено[285]: наше замечание при цитировании). Первое спасает их от преступлений, а второе — от несчастий» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Афоризмы и мысли об истории”, стр. 369).

Воплощение этого идеала в жизнь вполне укладывается в поучение апостола Павла: «Рабы, повинуйтесь господам…». И хотя холопство получило на Руси довольно широкое распространение, поскольку общественные институты работают на его воспроизводство, этот идеал не удаётся «привить» народу на протяжении более, чем 1 000 лет. Как следствие этого — В.О.Ключевский констатирует неэффективность холопского единоличного труда, привязывая свою оценку к эпохе крепостного права:

«Крепостной труд — ежеминутный саботаж — работа, низведённая до допустимого законом минимума» (В.О.Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, “Дневники и дневниковые записи”, стр. 360).