Сад теней
Шрифт:
Весь день я накапливала в себе гаев. Я пыталась найти Малькольма на работе, но он никогда не говорил со мной по телефону. В первые несколько недель после рождения Коррин он иногда звонил и спрашивал меня о ее самочувствии, но чаще беседовал с миссис Страт-тон. Если мне удавалось дозвониться, то мне обычно отвечали, что он на совещании или его нет на месте. Было бесполезно просить его перезвонить мне. Когда бы я не просила его об этом, он отвечал, что очень занят, и никогда не звонил.
Я ждала его у дверей библиотеки, когда он вернулся домой довольно
Я была позабавлена тем, как он разговаривает с ней. Она словно должна была понимать его реплики, обещания, стремление сделать ее чрезвычайно образованной и воспитанной. Иногда, слушая его слова, обращенные к ней, я испытывала легкий озноб. Казалось, он всерьез считал ее своей матерью, которая выпила волшебный эликсир из кубка юности, и вновь стала младенцем. Он считал, что она была ребенком, но с умом взрослой, женщины, понимавшей все, особенно сказанное им.
— Малькольм! — окликнула я его, увидев, как он поднимается по винтовой лестнице.
Он часто вбегал по этим ступенькам, словно шестнадцатилетний мальчик, ведомый любовью, волшебной и всепоглощающей, охваченный поклонением этого ангелочка.
— Чего ты хочешь? — нетерпеливо потребовал он, недовольный моим присутствием.
Стоило ему лишь появиться в доме, как он устремлялся к Коррин, а когда она спала, он работал. Казалось, он совсем не замечал меня или смотрел сквозь меня, как будто меня и не существовало.
— Я хочу поговорить с тобой немедленно, — потребовала я. — Это не может ждать.
— Почему это не может подождать? — спросил он, сморщившись.
Он сжимал коробки в руках, не успев еще стряхнуть снег с плеч и спины. Белые снежинки таяли на его золотистых волосах, и они переливались на свету. Но ему это было все равно.
— Пожалуйста, задержись на минутку. Он даже застонал от нетерпения, но быстро подошел ко мне и положил пакеты на стол.
— Что? Какая срочность? — он встряхнул головой и сбросил оттаявшие хлопья снега с плеч.
— Я хочу, чтобы миссис Страттон немедленно покинула наш дом. Сейчас, Малькольм.
— Она — профессионал. Она — профессионал по уходу за новорожденными. Коррин с ней будет намного лучше.
— А разве ей плохо со мной? Я ее мать. Я — мать твоих сыновей.
— О, это — совсем другое дело, — ответил он, глядя на меня, как на идиотку, которая ничего не понимала.
— Как? Почему? — потребовала я.
— О, это совсем другое дело!
Он ненавидел, когда ему противоречили. Я понимала, что только здесь, в его собственном доме ему могли возражать. Никто из его коллег и думать не смел об этом. Ему доставляло горькую иронию то, что его собственная жена чаще других бросала ему вызов. В его отношениях к женщинам не было места уважению и равенству.
— Это — излишняя расточительность, — ответила я, встряхивая головой.
— Женщине,
— Ты ничем не будешь заниматься, — отрезал он. — Предоставь Коррин ей. Я ей плачу за то, чтобы выполняла мои инструкции; и пусть она их выполняет.
— Какие же ошибки допустила я в воспитании сыновей? — Я не собиралась отступать.
Если он собирался поставить меня в безвыходное и малоприятное положение, то же самое я уготовлю ему. Он словно не заметил моего вопроса:
— Какие ошибки, Малькольм?
— Ошибки. — Он усмехнулся. — Посмотри на сыновей.
— Что же в них плохого?
— Ты лучше спроси, чего в них нет плохого. Они слабы, ленивы, не интересуются бизнесом, миром, который дал им все. — Он обвел комнату широким, жестом. — Ты отравила их настолько, что они даже не могут находиться в моем присутствии.
— Это твоя вина, — перебила я. — Ты их терроризируешь.
— Потому что я предъявляю к ним требования, — продолжал он. — Я хочу, чтобы они стали мужчинами, а не маменькиными сынками. Мал по-прежнему бренчит на пианино, когда меня нет дома. И не спорь, — быстро добавил он, — а Джоэл, Джоэл… по-прежнему хрупкий и изнеженный, как девчонка.
— Но это не имеет никакого отношения к…
— Замолчи! — он стукнул по столу. — Замолчи, — добавил он уже тихим, но угрожающим голосом.
Миссис Страттон останется здесь, если я сам не захочу ее уволить. Именно я распоряжаюсь этим; я трачу свои деньги. И не спорь.
— Коррин и мой ребенок тоже. Кривая усмешка тронула его губы.
— Неужели, Оливия? Ты забыла? Она — моя дочь. Это, надеюсь, ты помнишь? Она— вылитый Фоксворт, — закончил он, словно отодвинув Алисию, он тем самым обрубил все узлы, связывавшие ее с Коррин.
В его искаженном сознании дочь принадлежала лишь ему.
— Она заслуживает самое лучшее, и это она получит, прямо сейчас. Тебе этого не понять, — добавил он, словно жалея меня. — Твой отец воспитывал тебя так, как сына, а не как дочь. Во всяком случае, это не должно тебя волновать. Занимайся своими делами, а миссис Страттон будет заниматься своими. Приглядывай за сыновьями. Этого тебе будет вполне достаточно, — язвительно добавил он.
Забрав пакеты, он уже направился к выходу. Я же не находила веских доводов и поэтому молчала.
Он уже стоял у двери, как вдруг я окликнула его:
— Подожди, что за детскую ты строишь для нее?
— А в чем дело?
— Я настаиваю, чтобы ты прежде всего информировал меня о принимаемых решениях. Тогда они не застанут меня врасплох.
Он смерил меня взглядом, словно я была каким-то назойливым существом, от которого нельзя было избавиться. Он подобрал уголки рта и встряхнул головой.
— Когда я согласилась выполнить весь твой план, мы договорились, что отныне я буду решать все семейные дела по своему усмотрению. Ты согласился, что ребенок будет моим, и он стал моим. И только Бог, но не ты, может теперь отнять ее у меня.