Сад

Кулаковский Алексей Николаевич

При этом безусая, уже слегка сморщенная верхняя губа его нервно зашевелилась: хотелось ему крикнуть, разогнать всех. Но он сдерживался, а встретившись взглядом

с Нестором, даже процедил сквозь зубы:

–  Добрый день!

Потом, делая вид, что он вовсе не идет против колхозников, а хотел бы только предостеречь их от плохого дела, Севрук начал укоризненно выговаривать:

–  Уже давно есть решение отдать этот кусок под индивидуальные огороды, а вы копаете. И кто вам позволил? Пришли бы хоть посоветовались...

–  Заело, - сказал вполголоса Черныш своим соседям по работе. - Он уже, должно быть, и рассаду подготовил.

А Севрук продолжал:

–  Что же, копайте, если у вас руки чешутся по даровой работе. Только о трудоднях и не спрашивайте - не запишу никому. На пруд наряда нет, не будет и трудодней.

–  Есть наряд, - швырнув

под ближайшее дерево плитку чернозема, сказал Черныш.

А Федосиха посмотрела на Севрука так, как смотрят на человека, без которого всякое дело не станет хуже, а только, пожалуй, лучше.

–  Не записывай, - сказала она задорно, - без тебя запишут. А если и не запишут, все равно будем копать, раз это на пользу колхозу.

–  Какая ж тут польза? - не уступал Севрук. - Тут старый сад выгнил и молодой не вырастет. А если и вырастет, плодоносить не будет.

Кто-то швырнул Севруку на ноги лопату мокрой, пополам с илом, земли. Севрук отступил, потом повернулся и зашагал прочь.

–  Будет плодоносить, - крикнул вслед Нестор. - И вырастет, и еще какие плоды будут!

По краям пруда все выше и выше поднималась насыпь. Мерзлые глыбы верхнего пласта, выброшенные на солнце, таяли почти на глазах.

1946