Сады Луны
Шрифт:
Раллик изучал узор на своей кружке. Было ясно, что человек хочет, чтобы любой, подобный Раллику Ному, узнал в нем члена Гильдии убийц. Кто же приманка? Не ясно.
Оцелот, глава его клана, прекрасно знал, также как и все в Лиге, что империя вошла в город и ведет против них войну. Раллик был не совсем уверен. Человек у стойки мог оказаться и из Семи Городов, и из Каллоуса. Но у него был взгляд человека Малазанской империи. Коготь? Если так, зачем показываться? До сих пор враги не оставляли следов, не оставляли свидетелей, а уж тем более
Набат бил в голове Раллика. Все это неверно.
Мурильо подсел поближе к нему.
– Что-то не так, приятель?
– Дела Гильдии, – ответил Раллик. – Хочешь промочить горло?
– Часто я отказывался? – ухмыльнулся Мурильо.
Бросив бесстрастный взгляд на бесчувственного Колла, сползающего со стула, убийца встал. Что он там нес о пяти драконах? Он направился к стойке. Пока он пробирался через толпу, задел локтем какого-то юнца. Тот задохнулся, захватал ртом воздух и исчез по направлению к кухне.
Раллик подошел, окликнул Скурва и сделал заказ. Хотя он не смотрел на южанина, он знал, что тот его заметил. Это было всего лишь ощущение, но из тех, что не обманывают. Он печально глядел, как Скурв несет ему пенящееся пиво. В конце концов, он сделает то, что просил Оцелот, хотя и подозревал, что тому понадобится что-то еще.
Он вернулся к столу и поболтал с Мурильо, усердно потчуя его пивом. Мурильо чувствовал, что Раллик начинает тяготиться его обществом. Он допил пиво и встал.
– Ладно, – произнес он. – Крупп куда-то улетучился, Крокус тоже. Колл опять потерян для мира. Спасибо, Раллик, за пиво. Пора мне поискать теплую постель. До завтра.
Раллик посидел еще минут пять, лишь раз бросив мимолетный взгляд на южанина. Потом он поднялся и побрел в сторону кухни. Два повара выпучили глаза, когда он вошел. Раллик не обратил на них внимания. Он подошел к двери, которая была приоткрыта, чтобы в кухню шел свежий воздух. В переулке было мокро, но дождь уже прошел. В тени здания напротив корчмы топталась знакомая фигура.
Раллик подошел к Оцелоту.
– Готово. Твой человек потягивает эль, большой, черный парень. Два кинжала, оба с клеймом. Он выглядит внушительно, и не из тех, с кем мне хотелось бы подраться. Он полностью твой, Оцелот.
Рябое лицо Оцелота перекосило.
– Он все еще там? Хорошо. Возвращайся. Сделай так, чтобы тебя заметили, точно заметили, Ном. Раллик скрестил руки.
– Меня и так уже заметили, – протянул он.
– Тебе следует вытащить его наружу, к лавке Тарлоу, – засопел Оцелот. – Приказ Воркейн, Ном. Когда будешь выходить, иди через парадную дверь. Чтобы не ошибиться, никаких уловок, все явно.
– Этот человек убийца, – буркнул Раллик. – Если все будет явно, он заподозрит ловушку.
– Ты сделаешь так, как хочет Воркейн, Ном. Теперь возвращайся!
Раллик посмотрел на командира, всем своим видом
Раллик вошел в главную комнату и остановился, замерев.
– Проклятье, – забормотал он. Черный человек ушел. Что теперь? – К парадной двери, – сказал он, пробираясь через толпу.
В переулке, по одной стороне которого бежала высокая каменная стена, Крокус привалился к кирпичам купеческого дома, и не отрываясь, глядел на окно. Оно было на четвертом этаже, за стеной, а за закрытыми ставнями находилась та самая комната, которую он так хорошо помнил.
В окне горел свет почти все два часа, что Крокус стоял внизу, но минут пятнадцать назад он погас. Окоченевший и полный сомнений, Крокус плотнее запахнул плащ, спросив себя, что он здесь делает. Он уже не раз задавал себе этот вопрос, вся его решимость, казалось, высохла вместе с закончившимся дождем.
Что за темноволосая женщина была в корчме Феникса? Это она его так смутила? Кровь на ее кинжале говорила о том, что она без колебаний убьет его, чтобы сохранить свои тайны. Возможно, смущение объяснялось вращающейся монетой. Ничего нормального во всем произошедшем не было.
Что такого в его мечте познакомиться с дочерью д'Ар-ля? Ничего общего с женщиной-убийцей в баре нет в этом желании.
– Ничего, – пробормотал он, потом поморщился. Все пошло вкривь и вкось с той ночи, когда он ограбил девушку. Лучше бы он не останавливался, не глядел на ее чудесное лицо.
Стон вырвался у него из груди. «Голубая кровь. Проблема, так ведь?»
Сейчас все казалось такой чепухой, таким абсурдом. Как он мог только помыслить, что знакомство с ней возможно? Он помотал головой. Это все равно, план разработан, настало время выполнять его.
– Я в это не верю, – сказал он сам себе, оттолкнулся от стены и посмотрел в переулок. Его рука нащупала узел, привязанный к поясу. – Я только хочу вернуть девушке ее вещи.
Он подошел к стене и начал подниматься, глубоко дыша.
«Давай, давай, сделай это».
Камень стены отсырел, но его решимости хватило бы, чтобы взобраться на гору. Он лез все выше и выше.
Тринадцатая глава
Здесь есть паук
Вон там, в углу,
Его три глаза
Светятся во тьме.
А восемь лап
Друг друга потирают
В предвкушеньи, и
Повторяют все Движения мои.
И тот наук все знает обо мне.
Он паутину-летопись соткал.
В ней – жизнь моя.
Теперь он ждет, на
Этом самом месте, а
Вдруг я оступлюсь...