Сады Луны

Эриксон Стивен

– До тебя, – с улыбкой добавила она, – я никогда не встречалась с настоящим вором с улицы.

Приятные ощущения сменились гневом.

– Дыхание Худа, нет, – засопел он. – Настоящим? Ты не знаешь, что такое настоящее, Шалисс. На твоих руках никогда не было крови. Ты никогда не видела, как умирает человек. Но зачем же менять что-то? Оставить всю эту грязь нам, ведь мы созданы для нее.

– Я видела, как умирает человек, этой ночью, – тихо ответила она. – Больше я не хочу этого видеть. Если это и есть «настоящее», я его не хочу. Оставь его себе, Крокус. Прощай, –

она повернулась и ушла.

Крокус долго глядел ей вслед, глядел на заплетенные в толстую косу волосы, и ее слова отдавались у него в ушах.

Почувствовав внезапный упадок сил, он пошел обратно в сад.

Крокус надеялся, что Апсала ждет там, где он ее оставил. Единственное, чего он сейчас хотел – найти ее. Крокус скользнул в густую тень.

Маллет сделал только один шаг на поляну и замер. Паран потянул его за руку. Их глаза встретились. Лекарь покачал головой.

– Ближе я не пойду. То, что там живет, – проклятье для моего Пути Денула. И оно... оно чует меня... оно голодное, – он утер пот со лба и прерывисто вздохнул. – Лучше приведите сюда девушку.

Паран отпустил его руку и пошел на поляну. Теперь кусок дерева был размером со стол, оплетенный, как венами, извивающимися ветвями и покрытый со всех сторон грубыми квадратными отверстиями. Земля вокруг него сочилась кровью.

– Капрал, – прошептал он, холодея. – Пусть девушка идет с Маллетом.

Калам положил руку ей на плечо.

– Все в порядке, милая, – сказал он тоном доброго дядюшки, – ступай. Мы скоро придем.

– Да, – улыбнулась она, направляясь к тому месту, где стоял Маллет.

Калам поглядел ей вслед, потирая заросший щетиной подбородок.

– Никогда раньше не видел, чтобы Горечь улыбалась, – сказал он подходящему Парану. – А жаль.

Они стояли и смотрели, как Маллет о чем-то говорит с девушкой, потом он подошел к ней поближе и положил руку ей на лоб.

Паран кивнул головой.

– Гроза прекратилась, – сказал он.

– Да. Надеюсь, это означает то, на что хотелось бы надеяться.

– Кто-то остановил ее. Я разделяю твои надежды, капрал, – однако капитан едва ли надеялся. Что-то готовится. Он вздохнул. – А еще и двенадцати нет. Трудно поверить.

– Впереди у нас будет длинная ночь, – отозвался убийца, стало очевидно, что и у него запас оптимизма не велик. Он тоже вздохнул. Маллет вдруг изумленно воскликнул. Он убрал руку со лба девушки и теперь махал им, чтобы они подошли. – Иди ты, – сказал Калам Парану.

Капитан помрачнел, глядя на человека в черном. Потом он пошел туда, где стояли Горечь и лекарь. Глаза девушки были закрыты, она находилась в трансе.

Маллет начал сразу.

– Присутствие ушло, – заявил он.

– Это заметно, – ответил Паран, глядя на девушку.

– Но есть кое-что еще, – продолжал лекарь. – У нее внутри кто-то есть.

Паран удивленно поднял брови.

– Кто-то, кто находится там уже давно. Как он сумел пережить присутствие Веревки, для меня загадка. Теперь мне придется выбирать.

– Поясни.

Маллет присел на корточки, он рисовал

на земле какие-то бессмысленные узоры сорванной веточкой.

– Этот кто-то защищал сознание девушки, работая как фильтр. За последние два года Горечь делала такие вещи, которые могут лишить ее рассудка, если она вспомнит о них. Это присутствие борется сейчас с воспоминаниями, но оно нуждается в помощи, оно не так сильно, как было когда-то. Оно умирает.

Паран опустился рядом с лекарем.

– Ты хочешь предложить ему помощь?

– Не уверен. Дело в том, что мне неизвестны его планы. Не знаю, к чему оно стремится, не могу прочитать его знаков. Что, если я помогу ему, а оно захочет полного контроля? Тогда девушка опять окажется захвачена присутствием.

– То есть, ты считаешь, что это присутствие защитило Горечь от Веревки, чтобы потом выбраться и занять его место?

– Если так, – сказал Маллет, – то оно не очень-то умно. Но почему оно действует так аккуратно? Его тело, его плоть пропали. Если оно лишится девушки, ему просто некуда будет деться. Это может быть кто-то любящий, родственник или что-то в этом духе. Личность, которая решила принести себя в жертву полностью. Это все вероятно.

– Себя? Это была она?

– Да, она была женщиной когда-то. Понятия не имею, что это сейчас. Единственное, что я могу уловить от нее, это грусть, – лекарь посмотрел в глаза Парану. – Самая большая грусть, которую я когда-либо видел.

Паран быстро взглянул ему в глаз, потом встал.

– Я не могу приказать тебе, что делать, лекарь.

– Но?

– Но я бы предложил тебе сделать это. Дай ему то, в чем оно нуждается, чтобы сделать то, что должно.

Маллет с облегчением вздохнул, потом отбросил палочку и встал.

– Мои ощущения подсказывают мне то же самое. Спасибо.

Калам громко обратился к кому-то с поляны.

– Ну, хватит уже. Покажитесь!

Двое мужчин повернулись и увидели, что Калам смотрит куда-то влево от себя. Паран ухватил Маллета за руку и быстро потащил его в тень. Лекарь потащил за собой Горечь.

На поляну вышли двое, женщина и мужчина.

Крокус змеей пробирался между корней и сучков леса. Для сада здесь было слишком много растительности. Голоса, которые он услышал, пробираясь в поисках Апсалы, принадлежали двум мужчинам и женщине в серебристой маске. Все трое смотрели на странного вида древесный обрубок, который стоял посреди поляны. Крокус медленно выдохнул. Одним из мужчин был Раллик Ном.

– Оно больное, – произнесла женщина, отступая, – и голодное.

Большой темнокожий человек рядом с ней усмехнулся

– Не стану спорить с вами, глава Гильдии. Но чтобы это ни было, оно не малазанское.

Глаза вора распахнулись. «Малазанские шпионы? Глава Гильдии? Воркейн!» Женщина перевела взгляд с незнакомца на Раллика.

– Как это действует на тебя, Раллик?

– Никак, – ответил он.

– Тогда подойди. Убийца пожал плечами и подошел к корявому, оплетенному корнями обрубку. Тот перестал увеличиваться. Воркейн перевела дух.