Сады Луны

Эриксон Стивен

– По всем правилам, – начал он негромко, – капитан Паран должен был бы сейчас находиться на офицерском кладбище с двумя метрами грязи над его симпатичной физиономией, – он кивнул Каламу, подошедшему к ним. – Первая рана была смертельна, прямо над сердцем. Удар профессионала, – добавил он, многозначительно глядя на убийцу. – Вторая прикончила бы его медленно, но так же надежно.

Калам скривился.

– Значит, он должен быть мертв. А он жив. Что это означает?

– Вмешательство, – ответила Порванный Парус, ощущая, как внутри нее все похолодело. Ее

глаза с тяжелыми веками обратились на Маллета. – Твоих умений Денула было достаточно?

Лекарь усмехнулся.

– Это было несложно. Я помог, – пояснил он. – Раны уже затянулись, повреждения залечены. Я ускорил процесс, но это все. Травма, и телесная, и душевная, слишком велика. По всем правилам, ему понадобятся недели, чтобы выздороветь физически. Уже одно это станет проблемой.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Порванный Парус.

Калам подошел к столу, где стояли три глиняных кружки и кувшин с вином. Он начал разливать вино, пока Маллет продолжал рассказывать.

– Врачевание не может разделять тело и чувства тела. Это трудно объяснить. Пути Денула затрагивают все аспекты врачевания, поскольку повреждение, когда оно имеет место, касается всех уровней. Шок оставляет шрам, который и становится мостиком от тела к душе.

– Все и разом, – пробормотал Калам, протягивая лекарю вино. – А что с Параном?

Маллет сделал большой глоток и утер рот.

– Лечения плоти здесь недостаточно. Он сможет встать на ноги уже через день-другой, а вот шок потребует лечения временем.

– Этого ты не сможешь? – спросила Порванный Парус.

Он покачал головой.

– Это будет означать вмешательство. А вмешательство может разрушить мостик от тела к душе. Сколько шоковых ситуаций и драм пережил Паран в своей жизни? Какой из шрамов мне врачевать? Мое неведение может наделать множество бед.

Порванный Парус подумала о молодом человеке, которого они час назад внесли в ее комнату. После того стона, благодаря которому Старьевщица поняла, что он жив, он впал в забытье. Все, что было ей известно о Паране, – это что он благородного происхождения, родом из Унты, что он новый командир отряда, отправляющегося с заданием в Даруджистан.

– В любом случае, – сказал Маллет, осушая свою кружку, – Еж глаз с него не спускает. Паран может прийти в себя в любой момент, но никто не знает, в каком состоянии окажется его сознание, – лекарь усмехнулся, глядя на Калама, – Еж ощущает симпатию к своему подопечному, – он улыбнулся еще шире после того, как убийца выругался.

Порванный Парус вопросительно посмотрела на лекаря.

Маллет пояснил.

– Еж у нас подбирает бродячих собак, ну, и остальных... несчастных, – он посмотрел на Калама, который снова забегал по комнате. – И в этом он проявляет изрядное упрямство.

Убийца продолжал неслышно ругаться.

Порванный Парус улыбнулась. Но ее улыбка увяла, как только она подумала о капитане Паране.

– Его собирались использовать, – сказала она без всякого выражения. – Как меч. Маллет очнулся от ее слов.

– Никакого сострадания в лечении нет, только

голый расчет.

Они разом вздрогнули от внезапно раздавшегося голоса Быстрого Бена.

– Свою жизнь он отнял у Тени.

В комнате повисло молчание.

Порванный Парус вздохнула. Раньше это было просто предположение. Она заметила, как Маллет и Калам переглянулись, и догадалась, о чем они подумали. Где бы ни была Горечь, когда она вернется, ей придется ответить на несколько вопросов. Теперь Порванный Парус знала: эта девушка служила Тени.

– Это значит, – подытожил Быстрый Бен, – что кто бы ни вступился сейчас за Парана, он выступит против Аркана Теней, – он повернул голову, посмотрев черными глазами на чародейку. – Нам необходимо узнать, что знает Паран, когда он очнется. Только...

– Нас здесь не будет, – завершил Калам.

– И поскольку Хохолка недостаточно, – пробормотала Порванный Парус, – вы хотите, чтобы я осталась выхаживать капитана.

Быстрый Бен поднялся, отряхивая пыль с кожаных штанов.

– Хохолок через некоторое время уйдет. Гончие упрямы. Пройдет некоторое время, прежде чем они найдут его. И, если произойдет самое худшее, – маг мрачно ухмыльнулся, – он переметнется к ним и даст Повелителю Теней пищу для размышлений.

– Сходи за Ежом, – сказал Калам Маллету. – Мы уходим.

От последних слов Быстрого Бена Порванный Парус похолодела. Он сморщилась от вкуса золы во рту и молча следила за тем, как собирается к отходу отряд. Перед ними задача, которая зовет их прямо в Даруджистан. Этот город следующий в имперском списке, последний из Вольных Городов, единственная драгоценная жемчужина, которой не хватает в короне империи. Отряд будет взрывать, подготавливая путь войску. Они будут предоставлены сами себе. Как ни странно, Порванный Парус почти позавидовала той изоляции, в которой они скоро окажутся. Почти, но не совсем. Она боялась, что все они погибнут.

Образ Каменщика вернулся к ней, словно вызванный ее страхами. «Будет непросто бороться с ними», – поняла она.

Черные Моранты спускались на кворлских скакунах. На спинах Морантов и на белоснежных шкурах их коней кровавыми полосами играли первые лучи солнца. Вискиджак, Скрипач и верховный кулак следили за приближением всадников. Дождь прошел совсем недавно, ближайшие крыши все еще были закрыты серым туманом, с черепицы капало.

– Где твой отряд, сержант? – спросил Дуджек. Вискиджак кивнул Скрипачу, который повернулся и пошел к дверце люка.

– Они будут здесь, – ответил он Дуджеку.

Блестящие тонкокожие крылья Кворлов, по четыре у каждого коня, двигались так быстро, что сливались в одно неясное сияние. Один из двенадцати прибывших Морантов опустился на крышу. Резкий звук машущих крыльев перемежался командами всадников, которые они выкрикивали друг другу. Они пролетели над головами стоящих на крыше и без церемоний приземлились рядом с ними.

Скрипач ушел вниз. Дуджек, уперев одну руку в бедро, смотрел на Морантов некоторое время, бормоча невнятные слова, потом тоже пошел к люку.