Сады Солнца
Шрифт:
В день, когда все изменилось, Ньют и Мэси прошли четверть экватора Миранды, направляясь к короне Арден — обычная прогулка в четыре сотни километров верхом на «Слоне». Ньют пилотировал с беззаботным мастерством, шел низко над светлыми равнинами, чью гладь нарушала только редкая рябь мелких кратеров, а затем взмыл над переходной зоной, где поверхность дыбилась ломаным хаосом гор и долин у подножия разлома, ощерившегося обрывом километровой высоты. Его отвесную стену прочертили глубокие вертикальные борозды, образовавшиеся, когда во время остывания спутника тектонические силы разорвали поверхность и выдавили наверх край разлома.
Километров двадцать Ньют летел
Ньют и Мэси застегнули скафандры, протиснулись друг за дружкой сквозь шлюз, распаковали сани и двинулись по склонам из грязного льда под черным небом, где лежал на боку бледно–голубой полумесяц Урана. Вокруг вздымались скалы, волнистые, словно замерзшие шторы, у стены кратера громоздились кучи полукруглых обломков. Партнеры взобрались по такой куче к полке у стены кратера, где горный робот размером с автомобиль терпеливо вгрызался в интрузивную жилу силикатов, вырезал блок за блоком и складывал в аккуратные пирамиды. Солнечный свет на Миранде в четыреста раз слабее земного. Это ярче, чем лунный, однако Мэси все равно почти не могла различать цвета. Полка и вздымающийся за ней откос — сплошь оттенки серого, оживленные лишь резкими черными тенями и блеском льда на свежих сколах. Куски добытого силиката размером с кирпич казались шлаком. Но когда Мэси включила лампу, шлак превратился в узорчатую яшму, пронизанную тонкими складками яркой желтизны и угольно–черного — идеальный материал для мостовой и низких извилистых стен задуманного сада.
Партнеры загрузили сани, притащили к буксиру и перенесли груз во внешние контейнеры. Четыре ходки — и буксир набит под завязку, работа выполнена. Потом они порезвились на плоском дне цирка, гоняясь друг за дружкой огромными прыжками. Яркая точка солнца уже клонилась к горизонту, тени растягивались и ежились в такт прыжкам. Ньют и Мэси танцевали под черным небом, почти невесомые, упиваясь восторгом друг друга. Потом они разогрели еду, поужинали, выпили немного домашнего вина, занялись любовью. После они лежали в объятиях друг друга в гамаке, растянутом поперек жилого отсека. Мэси прижалась к Ньюту, уложила голову на его худую и сильную, такую чудесную грудь. Мэси слышала стук его сердца, чувствовала пульс в кисти, когда та, гладя волосы, касалась шеи. Пальцы сухо шуршали в коротких жестких волосах.
— Мы могли бы и не возвращаться, — сказал он.
— М–м–м…
— Построить наш сад прямо здесь. Раскинуть купол, наполнить его джунглями.
— И цыплятами, — сонно добавила Мэси.
— Почему бы и нет? Я бы позволил тебе иногда убивать их и есть.
— Не знаю, как ты соглашаешься жить с такой неразвитой варваркой, как я.
— О, мне доводилось есть мясо, — сообщил Ньют. — В свободной зоне Спарты, на Тетисе, живет секта мясоедов. Они выращивают клонированное коровье мясо, крутят на фарш и едят сырым. Это у них для секса. А еще они пьют кровь. Маленькие глоточки человеческой крови.
— Снова вешаешь на уши?
Прошлое вольного торговца–контрабандиста оставило Ньюту
— Может быть, когда–нибудь я отвезу тебя туда. Но должен признаться: хотя я выпил всего лишь крохотный глоток, меня чуть не вырвало.
— Вот сырое мясо — это настоящее варварство. Мы можем клонировать коровье мясо, и я покажу тебе, как жарят гамбургеры. Или бифштексы.
— Давай, развращай меня своими земными обычаями. Мы разобьем здесь сад и разведем цыплят. И детей. Кстати, бог с ними, с цыплятами, но ты не думаешь, что настало время позаботиться об обзаведении детьми?
Партнеры и раньше говорили о том, чтобы стать полноценной семьей, но теперь вопрос застиг Мэси врасплох. Они приподнялась, посмотрела на него. Лампы приглушены, его узкое лицо, острый нос, скулы — сплошная чересполосица света и тени. Не разобрать, всерьез он или нет.
— Не надо таких шуток, — сказала она.
— Я не шучу. Все вокруг только и занимаются деторождением. С тех пор как мы прибыли, родилось четверо, шестеро на подходе. И это не говоря про всех детей, прилетевших с нами. Конечно, я знаю, что ты скажешь: еще слишком рано, если придут земляне, придется поспешно удирать. Но так все время и просидишь, считая, что еще слишком рано, — пока не станет слишком поздно.
В кои–то веки он говорил всерьез. Большая редкость. Выходит, надо было по–деловому воспринимать его предложение. Мэси сказала, что она целиком «за» и всегда хотела, но она не уверена, что готова для материнства. Они еще долго говорили об этом, спорили, повторяли одно и то же, думали, опять спорили и, наконец, уснули, сплетясь в глубоком гамаке.
Мэси проснулась, когда Ньют протянул над ней руку и взял свои спексы. Те тихо пищали. И смолкли, когда Ньют зацепил дужки за уши.
— Что это? — спросила Мэси.
По ее нагой коже пробежал холодок. Вне станции дальние строго соблюдали радиомолчание. Если кто–то разослал сообщение — значит, пришла беда.
Спустя пару секунд Ньют снял спексы и протянул Мэси. Она надела их — и перед глазами поплыли черные буквы на сером фоне.
Возможный контакт. Немедленно возвращайтесь.
Возможный контакт. Немедленно возвращайтесь.
— Наверное, послали с обсерватории на Титании. Она одна сейчас над горизонтом, — заметил Ньют.
Мэси вцепилась в край гамака.
— Возможный контакт. Значит, они не уверены.
— Думаю, надо вернуться и проверить. Но как ни посмотри, новости скверные.
— Но не самые плохие. Пока еще не самые.
— Да, пока еще не самые, — подтвердил Ньют.
Обсерватории на Обероне, Ариэле и Титании держали телескопы высокого разрешения нацеленными на участок пространства, где должны были проходить корабли, направлявшиеся в систему Нептуна с Земли, Юпитера или Сатурна. После двух лет покоя без единого чужого корабля либо робота–шпиона в системе Урана Свободные дальние поверили в свою удачу, в то, что альянс решил не гоняться за ними, не тратить попусту ресурсы. Юпитер был по ту сторону Солнца от Урана, Сатурн уходил прочь и был дальше Земли. Огромные расстояния казались надежной преградой. Эдакий космический карантин. Но анализ фотографий, сделанный телескопом на Обероне, обнаружил движущуюся искорку пламени на фоне неподвижных звезд, а спектральный анализ показал, что она — реакторный выхлоп корабля, отправленного с Сатурна и теперь тормозящего, чтобы всего через тридцать дней выйти на орбиту Урана.