Сахарный череп
Шрифт:
– - Да. Отведите меня к ней.
– -Она живет неподалеку.
***
Они шли по улице мимо мастерской гробовщика. Даже в этот поздний час оттуда раздавался стук молотка и деловитое пение пилы. Через открытую дверь было видно, как двое мужчин выполняли свою нелегкую работу.
Целия, думал Роби. Ласковая Целия с такими нежными и добрыми глазами. Почему она решилась на это? Возможно, девушка влюбилась в Дугласа, а тот, нарушив мексиканские обычаи, поступил с ней вульгарно и грубо. И тогда она убила его в порыве ненависти
Неужели Дуглас мог нанести тебе такую жгучую обиду? Возможно, он просто хотел удержать тебя и поцеловать? Или Макклар не понравился твоей родне? Ну, да! Твоя репутация пострадала, потому что люди видели вас вместе. Обычное дело для американцев, но не для тебя. И поэтому ты убила Дугласа---из мести и от безысходной любви. Убила и унесла из номера его чемоданы. Все выглядело так, как будто он уехал. А на самом деле ты заманила парня в катакомбы и оставила там его бездыханное голое тело. Возможно, ты спускалась туда не раз и смеялась над останками Макклара. Какой кошмар! Какая бессердечность! Но потом приехал я, и ты угрозами пыталась заставить меня убраться обратно в Штаты. Откуда тебе было знать, что я такой упрямый...
– - Вот сюда, сеньор.
Они свернули на темную аллею. В бездонной пропасти неба мерцали холодные звезды. Где-то в долине завыла собака. А рядом плакала гитара, роняя слезы кристально чистых аккордов. И чей-то голос пел грустную песню.
– - Скажите, Томас? Еще далеко?
– - Уже близко, сеньор. Действительно близко.
Ах, Целия, подумал Роби, поднимаясь на холм. Тебе не удалось скрыть от меня его тело. Ты так и не нашла надежных людей, которые могли бы вытащить Макклара из катакомб и похоронить его на окраине города. Или, возможно, тебе не хотелось, чтобы Дугласа уносили оттуда. Неужели ты играешь со мной в какую-то хитрую игру? Неужели ты хотела, чтобы я нашел убитого Макклара?
Луна казалась бельмом мертвеца, который смотрел с небес на пустую землю. Двое мужчин поднимались по широкой улице, и их тени двигались перед ними. Старик свернул к строению, контуры которого были очень знакомыми. На ограде у ворот трепетали знамена и ленты.
– - Это арена, Томас? Арена для корриды?
– - Да, тут проходят бои быков.
– - Неужели сеньора Ликоне живет где-то здесь?
– - У нее нет своего дома. Она ютится под трибуной и там же делает сладости типа сахарных черепов и маленьких розовых трупов. Нам сюда.
Они вышли на безмолвную арену, освещенную лунным светом. Белый песок казался водой, покрытой рябью. Ряды пустых скамеек выглядели как круги на стенках огромной воронки.
– - Как вы себя чувствуете, сеньор?
– - Не очень хорошо. Меня утомил этот долгий подъем.
– - Взгляните сюда,-- воскликнул Томас,
На алой накидке лежали черные пуанты, маленький берет и тускло блестевшая шпага.
– - Да, кто-то забыл свои вещи,-- сказал Роби и встревоженно осмотрелся.
Томас сел на корточки, поднял берет и с любовью расправил его рукой.
– - Просто стыдно забывать такое добро. А вы когда-нибудь видели настоящую корриду?
– - Несколько раз, но она мне не понравилась.
– - Вы американец, сеньор.
Томас надел берет на голову и встал перед Роби. Его тело выпрямилось. Он опустил вниз руки и гордо спросил:
– - Как я выгляжу, мистер?
– - Очень хорошо. Но, может быть, вы отведете меня к сеньоре Ликоне...
– - Значит я не произвел на вас впечатления?
– - Нет, вы действительно выглядите прекрасно, однако...
– - А вы знаете, что когда-то, много лет назад, я был лучшим тореадором Мексики?
– - Не сомневаюсь в этом, но мне...
– - Прошу вас, сеньор, послушайте старика.
Его тело отбрасывало длинную тень, и Томас казался очень высоким и сильным. Он перестал сутулиться. Его мышцы расслабились, подбородок поднялся вверх, и в старческих глазах засиял молодой задорный огонь.
– - Однажды я сражался здесь с тремя быками,-- сказал он.-- В один и тот же день! Людей на трибунах было битком, до самого неба. Когда я закончил последний бой, они отрезали уши быков и отдали их мне. А люди бросали на арену шляпы, перчатки и кошельки. Это походило на дождь. И это был дождь моей славы!
Роби взглянул на старика и не сказал ни слова. В нем начинало вскипать холодное недовольство. Томас нагнулся, поднимая плащ и шпагу.
– - Меня считали лучшим, и когда я проводил "веронику"...вот так и так...
Он закружился, показывая серию выпадов.
– - Публика взрывалась аплодисментами, и это было прекрасно.
Внезапно Томас нагнулся и быстро надел пуанты вместо гуарачей, которые он сбросил с ног.
– - А сейчас...-- вскричал старик, приближаясь к Роби.
– - Мне бы увидеть сеньору Ликоне...
– - Да-да, ту женщину, которая делает сахарные черепа. А вот и она сама.
Томас ткнул шпагой в сторону трибуны. Роби обернулся. В тот же миг что-то вонзилось в его затылок.
– -Начнем, сеньор!
***
Роби закричал, отпрыгнул в сторону и едва не упал. Он провел рукой по затылку и шее, и пальцы нащупали три маленькие иглы, к которым крепились тонкие ленты, трепетавшие на ветру---красная, белая и зеленая. Выдернув иголки, Роби бросил их на песок.
– - Что вы делаете!?
– - О, вам стало интересно!-- с усмешкой произнес старик.-Это бандерильи. Пики для шеи быка. Если вы были на корриде, то видели, как бандиллеросы вонзали в шею быка бандерильи. То же самое сделал сейчас и я.