Салон черной магии
Шрифт:
– Чего? — наморщил лоб Васик. — Не слышал о таком заболевании. Что это значит?
– Неважно, — устало качнула головой Катя, — важно то, что эта болезнь практически не поддается лечению. Только вот если аппаратом швейцарским попробовать…
Васик надолго задумался. Потом тряхнул лохматой головой и упрямо проговорил, не глядя на Катю, а куда-то в стол:
– Все равно… экспертизу и обследование. А потом будем решать, что делать.
– Хорошо… — услышал он в ответ и поднял голову. Так и есть, Катя тихо, почти неслышно плакала, прижав к красивому лицу нежные ладони.
Восходящее
Я и не была в космосе. Я была сама в себе. Для меня — это простейший способ познания чего-либо. Просто войти в транс и скользить по бесконечной реке своего собственного подсознания.
Я могла бы сейчас увидеть все, что ни пожелаю, из окружающего меня мира, но я сузила внутренний взгляд и сосредоточила его на самой себе. А потом, заставив хоровод полусфер, в который превратилось восходящее солнце, остановилась, погрузилась в мягкий полумрак и поплыла по течению, целиком отдавшись воле своего подсознания, которое само должно найти ответ на заданный мною вопрос: "Отчего меня мучают эти странные и страшные сны?"
И события былых периодов моей жизни потекли перед глазами… — Времени совсем нет… — шуршал почти неслышный голос моей сестры. — Бойся Захара, это страшный человек. Это общество, которое он возглавляет, на первый взгляд может показаться всего-навсего сборищем извращенцев, одной из специфических тусовок, которых так много в столице… Но это не так, я знаю, ты уже это поняла, Захар настоящий преступник, он действительно обладает экстрасенсорными способностями. И довольно сильными… А сейчас уезжай из квартиры! — вскрикнула моя покойная сестра, будто только что вспомнила то, что хотела мне сказать. — Немедленно уезжай и до утра не показывайся здесь. Тот, кто приходил за моей жизнью, придет и за твоей!
– Почему? — это все, что я смогла выговорить тогда.
– Я должна сказать тебе самое главное… — Голос становился все тише, превратившись в конце концов в шелест летящего по ветру невесомого хрупкого осеннего листочка. — Самое главное…
И снова мертвая тишина натянулась на мембране телефонной трубки.
Опустившись на колени, я разрыдалась — оттого, что была беспомощна и мало что соображала, ибо разговор с Натальей состоялся спустя несколько месяцев после ее гибели…
Волна памяти захлестнула это воспоминание, а меня несло дальше.
…Господи, как у меня кружилась тогда голова — это, скорее всего, от того, что я слишком резко вышла из транса.
Я шагнула к выходу из комнаты и мне пришлось взмахнуть руками, схватившись за спинку кровати, чтобы не упасть.
– Что за черт… — пробормотала я, — какая-то странная слабость… И голова кружится все сильнее и сильнее.
Я зажмурила глаза, снова открыла их и увидела, что кружится вовсе не моя голова, а вращается спальня; пляшут пол и потолок; кровать, где мирно спала Даша, кувыркается с невероятной скоростью.
Кажется, я что-то вскрикнула, когда оторвалась от кровати и сделала несколько
И полетела в тартарары.
В отличие от Алисы, упавшей в кроличью норку, я не имела ни малейшего понятия, лечу я вниз или вверх. Как только погасла электрическая лампочка в спальне, кто-то со страшной силой выбил у меня из-под ног пол, и я полетела.
Нет, просто повисла в непроглядно черном пространстве.
Ничего не было слышно, кроме свиста рассекаемого моим телом воздуха — если в той страшной дыре, куда я неожиданно провалилась, был воздух.
Я так и не поняла, сколько времени продолжалось мое падение… Или полет… Но когда я вновь ощутила твердую опору под ногами, мне показалось, что прошла целая вечность. Только одна мысль у меня в голове еще всколыхнулась, словно от удара, при приземлении: чтобы такое больше не повторилось никогда.
Я застонала, чтобы отогнать это мучительное воспоминание, но через секунду снова погрузилась в глубь своего подсознания:
…Теперь вокруг меня было космическое пространство. Мне даже казалось, что кое-где я различаю мерцание далеких звезд. Но первое, что я увидела, было множество людей, вращающихся в состоянии невесомости вокруг меня.
Некоторые из них безвольно шевелили мертвыми руками, открывая и закрывая пустые глаза, на телах этих людей были заметны пулевые ранения, кровь из которых толчками выкатывалась наружу и, стекаясь в шарики, разлеталась прочь. Но большинство людей, оказавшихся не по своей воле в пространстве моей галлюцинации, были еще живы; они кричали, размахивали пистолетами и автоматами, явно не понимая, почему и как они оказались в этом странном месте…
И это воспоминание исчезло, как только я того пожелала. Волнообразные движения вокруг меня стали замедляться, и вскоре все замерло, а мой внутренний взгляд зафиксировался на одной только картинке, ярко сиявшей у меня в голове.
Это был Витя. Улыбающийся и радостный, как в тот день, когда я согласилась переехать в его квартиру.
Это и ответ на мой вопрос — почему меня мучают эти странные сновидения с паутиной и черной ямой?
Витя улыбался, просто и счастливо. Никаких отрицательных эмоций и мрачных ассоциаций эта картинка у меня не вызвала. Напротив, я отчетливо и ясно чувствовала излучавшееся от моего любимого счастье.
Я глубоко выдохнула, приготовившись к выходу из транса. И через несколько минут уже ощутила себя сидящей на полу возле постели, которую еще не успела застелить. Витя давно уехал, да и мне пора было собираться на работу.
Поправив подушки и одеяло, я накрыла кровать пледом и пошла в кухню. Включила кофеварку и уселась напротив нее, задумчиво глядя на вспухающие пузырьки подогревающейся жидкости.
Почему мое подсознание выдало мне в ответ на мой вопрос образ моего возлюбленного Вити? Ведь он… он никак не может быть причиной странных и страшных снов, каждую ночь посещающих меня. Не может хотя бы потому, что мое подсознание фиксирует идущие от его астрального образа импульсы и идентифицирует их как положительные. Только положительные — никакого намека на отрицательные. Как же тогда в таком случае расценить ответ моего подсознания?..