Сальватор
Шрифт:
Но в ту же минуту он схватил Туссена за шиворот и тряхнул его так, как дровосек раскачивает дерево, которое он собирается свалить.
— Молчи, несчастный! Замолчишь ты или нет?! — вскричал он.
— Особенно твоей девочке, — не унимался Туссен, — отлично зная, что на эту тему он может говорить безнаказанно. — Твоей девочке, которой доктор прописал свежий деревенский воздух!
Плотник вздрогнул и выпустил Туссен-Лувертюра.
— У вас страдает жена, болен ребенок? — спросил
— Нет, гром и молния! Я не сомневаюсь! — вскричал плотник.
Туссен весь трепетал; г-н де Вальженез затаил дыхание: невозможно было угадать, откажется Жан Бык или согласится.
Тот перевел взгляд с пленника на своего товарища.
— Вы согласны? — спросил граф.
— Ты согласен? — вымолвил Туссен.
Жан Бык с торжественным видом поднял руку.
— Слушайте! — сказал он. — Как верно то, что есть Господь на небесах и что он награждает добрых и наказывает злых, первого из вас двоих, кто скажет хоть слово, одно-единственное слово на эту тему, я задушу своими руками! Теперь говорите, если кто смелый!
Жан Бык тщетно ждал ответа: оба собеседника замолчали.
VI
ГЛАВА, В КОТОРОЙ УГРОЗА ОКАЗЫВАЕТСЯ СТОЛЬ ЖЕ БЕССИЛЬНОЙ, КАК И СОБЛАЗН
На некоторое время установилось молчание; граф де Вальженез в третий раз решил изменить тактику.
Он пытался опоить, потом подкупить двоих могикан; ни то ни другое ему не удалось: он решил их запугать.
— Если нельзя говорить о деньгах, — начал он, обращаясь к Жану Быку, — позволено ли мне поговорить о чем-нибудь другом?
— Говорите! — коротко ответил Жан Бык.
— Я знаю человека, поручившего вам охранять меня.
— Поздравляю! — ответил Жан Бык. — Желаю вам побольше таких знакомых, но, откровенно говоря, они встречаются редко.
— Когда я отсюда выйду, — решительно продолжал г-н де Вальженез, — а ведь это рано или поздно произойдет, не так ли?..
— Вполне возможно, — заметил плотник.
— …Когда я отсюда выйду, я заявлю в полицию, и через час он будет арестован.
— Господин Сальватор? Арестован? Да вы что?! — вскричал Жан Бык. — Никогда!
— Ах, его зовут Сальватор? — встрепенулся Лоредан. — А вот я знавал его под другим именем.
— Имя значения не имеет. Я запрещаю вам трогать этого человека, понятно? Мне плевать, что вы граф.
— Вы мне запрещаете, вы?..
— Да, я! Впрочем, он и сам сумеет защититься.
— Это мы еще увидим… Я прикажу его арестовать, и можете быть уверены, что, обратившись к правосудию, я и про вас не забуду.
— Не забудете?
— Вы же знаете, я полагаю, о существовании галер?
— Галеры?! —
— Ты же видишь, что господин граф сначала сделал нам честь, пытаясь нас напоить, потом оскорбил, покупая, а теперь милостиво решил пошутить! — заметил Жан Бык.
— В таком случае это скверная шутка, — проворчал угольщик.
— Как верно то, что меня зовут Лоредан де Вальженез, — с надменным хладнокровием произнес пленник, — я даю слово, что через два часа после моего освобождения вы будете арестованы — все трое!
— Слышишь, Жан Бык? — вполголоса спросил Туссен. — Похоже, он не шутит.
— Все трое, повторяю: вы, господин угольщик по прозвищу Туссен-Лувертюр; вы, господин плотник по прозвищу Жан Бык, и, наконец, ваш главарь, господин Сальватор.
— И вы это сделаете? — спросил Бартелеми, скрестив на груди руки и пристально глядя на пленника.
— Да! — убежденно проговорил граф, понимая, что настала решительная минута и что опасно, может быть, проявлять решимость, но еще опаснее бездействовать.
— Вы даете в том ваше слово?
— Слово дворянина!
— Он сделает, как говорит, дружище Жан! — вскричал Туссен.
Бартелеми Лелон покачал головой:
— А я тебе говорю, дружище Туссен, что не сделает.
— Почему, Жан?
— Да потому, что мы ему помешаем.
Настала очередь графа содрогнуться, когда он услышал, каким тоном были произнесены эти слова, и увидел физиономию плотника, у которого каждый мускул был полон решимости.
— Что ты хочешь этим сказать, Жан? — спросил Туссен.
— Когда он лежал тут недавно на столе без чувств…
— Ну?
— …что бы случилось, если бы он не лишился чувств, а умер?
— Случилось бы то, что он умер, а не лишился чувств, — со свойственной ему логикой рассудил Туссен.
— Разве в таком случае он донес бы на нас и на господина Сальватора?
— Глупости говоришь. Если бы он был мертв, ни на кого бы он не донес!
— Предположим, этот господин умер, — мрачно проговорил Жан Бык.
— Да, но я жив, — возразил Вальженез.
— Вы в этом уверены? — спросил Жан Бык тоном, заставившим Вальженеза усомниться в своей правоте.
— Сударь… — начал граф.
— А я вам заявляю, — продолжал Жан Бык, — вы настолько близки к смерти, что и спорить не стоит.
— Кажется, вы решили меня убить? — спросил Лоредан.
— Если это доставит вам удовольствие, — продолжал Жан Бык, — я расскажу, как вы умрете.
— В таком случае вас отправят не на галеры, а на эшафот, — напомнил Лоредан.
— Эшафот! Эшафот!.. Слышишь, Жан? — пролепетал Туссен.