Сам себе клан
Шрифт:
– У нас оказались слишком разные взгляды на стратегию дальнейшего развития клана, – сказал старый князь. – Признаться честно, я думал, что мы сможем договориться, найти какой-то компромисс и вызвал его на разговор. Но противоречия оказались слишком глубоки. Слово за слово, молнией по столу, и получилось то, что получилось. Я недооценил его амбиции, не думал, что он пойдет против меня в открытую. Я – старый солдат, но никакой опыт и умение не помогут тебе против грубой силы, если она превосходит тебя на порядки.
– Понятно, – сказал Ломтев. – Буду иметь
Может, и зря он сюда сыночка позвал. А с другой стороны, что ему еще оставалось делать? Вернуться в кровать и ждать, пока ситуация сама по себе разрулится?
Не поднимай шума, если не готов к последствиям.
– Есть что-то еще, что мне бы следовало знать? – поинтересовался Ломтев. – Может быть, какие-то советы?
– Не встречайся с ним наедине, – сказал старый князь. – Хотя бы этого юриста сюда пригласи. Не думаю, что сын второй раз прибегнет к силовому решению, в конце концов, пока все козыри у него на руках, и он наверняка постарается обойтись без этого, но береженого и боги берегут.
– Понял, – сказал Ломтев.
– Еще вопросы, демон?
– Как пускать молнии из глаз?
– Никак, – сказал старый князь. – Не думаю, что у тебя вообще это получится, хоть из глаз, хоть из какого другого места. Ты же подделка, всего лишь чужой дух в моей телесной оболочке.
– Жаль, – сказал Ломтев. – Ладно, обойдусь без молний.
Старый князь снова принялся таять в воздухе, решив, что сказал уже достаточно. Ломтев щелкнул клавишами, убирая с экрана изображение «сына» и намереваясь погрузиться в историю и сложные взаимоотношения дворянских родов империи, как услышал звук открывающейся двери.
Момент истины, подумал Ломтев.
От того, кто сейчас войдет в эту дверь, будет зависеть многое, если не все.
Если это очередной санитарский спецназ со шприцами и смирительными рубашками, то песенка моя спета. Они не поверили в блеф, а в этом теле, пусть даже и с оружием, я и от одного Ивана-то не отобьюсь. И тогда не будет никакой завтрашней встречи, да и юриста можно зря не беспокоить.
Но это оказался всего лишь доктор Горчаков, толкавший перед собой накрытый сервировочный столик.
– Я известил вашего сына, ваша светлость, – сказал он, нерешительно останавливаясь на пороге.
– Знаю, – сказал Ломтев. – Мы уже поговорили. Завтра он приедет сюда лично.
– Вот и хорошо, – сказал доктор. – Вот и славненько, ваша светлость.
Облегчение слишком явно читалось на его лице. Грядущий визит князя означал, что окончтальное решение по ломтевскому вопросу будет принимать не доктор, а кто-то другой. Это снимало с его узких плеч груз ответственности.
Но все же, расслабляться не стоило.
– Что принес? – Ломтев обнаружил, что ему с большим трудом удается не заканчивать свои реплики обращением «смерд». Уж больно тип был неприятный.
– Отварная молодая картошечка, ваша светлость, – засуетился доктор, снимая крышки с блюд. – К ней ростбиф и салат. И кофе, как вы и просили.
Рядом с кофейников обнаружилась сахарница и молочник.
– Пробуй, – сказал Ломтев.
– Ваша
– Пробуй, – повторил Ломтев. – Считай, что я даровал тебе высочайшую честь разделить трапезу с князем.
Доктор деликатно взял вилку и нож, отрезал себе кусочек ростбифа, положил в рот. Прожевал. Взял картошки, зачерпнул салата. Налил себе в чашку (чашек предусмотрительно поставили две) кофе, добавил молока, сахара…
Ломтев наблюдал за ним и ждал, глотая слюну. Тело старого князя было голодно, словно оно не видело такой еды уже очень давно. Неужто его одними кашками кормили и травяным чаем отпаивали?
– Достаточно, – сказал Ломтев. – Теперь садись на стул и жди.
– Но я… У меня другие пациенты, ваша светлость…
– Сидеть, я сказал! – рявкнул Ломтев.
Доктор уныло опустил свой зад на стул.
Есть Ломтеву хотелось страшно, и все сильнее с каждой минутой промедления. Видимо, восстанавливающийся организм требовал энергии, и еда стояла вот тут, совсем рядом, только руку протяни, но Ломтев решил выдержать паузу, хотя бы в стратегических целях, и вернулся к изучению дворянских родов Российской империи.
А пятью минутами позже доктор Горчаков сделался бледным лицом, начал хрипеть и ртом у него пошла пена. Ломтев не успел даже встать со стула, как доктор рухнул на ковер и начал биться в конвульсиях.
Ломтев сел обратно.
Сделать тут он уже ничего не мог. Да и, честно говоря, не очень-то и хотел.
Его только печалило, что и дальше, видимо, придется ходить голодным. День не задался.
Но, по крайней мере, день не задался не только у него одного.
Глава 7
По дому престарелых толпами слонялись полицейские и эсбэшники.
Ломтева попросили оставить апартаменты на время проведения оперативно-следственных мероприятий, и он сунулся было, в общую гостиную, но концентрация высокородных стариканов оказалась там слишком высока. При этом, любой из них мог быть знаком со старым князем, а поддерживать разговор о старых добрых деньках, или о чем там еще положено разговаривать престарелым убийцам, Ломтев был не готов.
Он вышел в сад.
В саду было тепло, солнечно и пели птицы. А нет, не птицы, трели доносились из натыканных повсюду динамиков. Ломтев уселся на заботливо установленную в тени какого-то дерева скамейку, прислонил трость рядом и принялся размышлять.
Итак, его попытались убить.
Попытались грубо, топорно, в конце концов, он же сразу предупреждал, что заставит пробовать его пищу, а туда все равно подсыпали яд. Отравитель не присутствовал при разговоре? Фактически, там было двое, сам Горчаков и Иван. Горчакова, по понятным причинам, можно вычеркнуть из списка подозреваемых, а с Иваном торопиться не стоит. Может быть, он до конца не поверил словам Ломтева о пробовальщике, может быть, просто решил рискнуть, может быть, ошибся с дозировкой, на самом деле яд должен был подействовать позже. чтобы под его действие попали они оба…