Сам ты девчонка!
Шрифт:
Вся беда в том, что за
По правде, у меня есть мечта, но я о ней никому не рассказываю, иначе нас оштрафуют. Я мечтаю побывать в Бегундии. Она находится на противоположном конце Стеклянного шара. Там бывали единицы, и все они после возвращения ведут себя как-то странно… Машут руками при встрече, считают ворон, обнимаются! На уроках нам говорили, что жители Бегундии только и делают, что носятся
Папа Сноб все ещё говорил, а я уже начинала засыпать. Когда кто-то умничает, всегда хочется спать.
«Господи, пусть у меня вырастет новый зуб, и пусть моя бровь станет двумя бровями. И пошли мне друга, с которым я отправлюсь в Бегундию! Я обещаю Тебе учить географию и больше никогда не влюбляться. Аминь» – сказала я про себя и уснула.
Последние дни в гипсе оказались самыми забавными. Я постоянно говорила со стеной-болтушкой в своей комнате, а она очень несерьёзная, так говорит папа. Вообще, дома в Чувствилле ужасные сплетники! Потому что все стены без исключения имеют уши и рты, да и к тому же не по одной паре. По правде говоря, в Чувствилле все только и делают, что говорят и слушают.
Мне сняли гипс через несколько дней. Пришло время возвращаться в школу. Мама Бонс даже подарила мне новое платье: красивое, светло-голубое с рукавами-буфами и узорчатым воротником. Надеть мне его, конечно, не разрешили, повесили красиво в шкаф «на особый случай».
– Мама! Я чуть не умерла, что ещё должно случиться, чтобы я смогла надеть это платье? – бунтовала я.
В школе всё было как прежде, мне даже стало грустно. Я нафантазировала себе поздравления, открытки и стихотворения в честь того, что я поправилась… Но ничего такого не случилось. Вообще, в жизни часто что-то не случается.
Когда я вернулась домой стена-болтушка рассказала, что у нашей соседки, тёти Мо, появился сын. Первое, что он сказал: «Сила действия равна силе противодействия». Это был какой-то физический закон. Тётя Мо наверняка страшно испугалась, что её теперь оштрафуют на дорогие воспоминания. Воспоминания – это наша местная валюта. Мама говорит, что платить ими гораздо дороже, чем какими-то деньгами.
«У меня появился новый сосед…» – я не могла нарадоваться, даже аппетит пропал от волнения. Из болтовни стен удалось выяснить, что малыша назвали Тире и что тётя Мо работает переводчицей с бегундинского, поэтому она читала все эти жуткие вещи про цифры, а Тире просто запоминал. Так что штраф ей не выпишут.
Тем же вечером мне официально запретили общаться с «физиком, математиком и Минусом!», то есть моим новым соседом Тире. Не знаю почему, но меня это очень обидело.
– Но он же не виноват, что тетя Мо переводчица! – взывала я.
– Милая, а что скажут стены-болтушки о том, что ты хочешь дружить с математиком? – почти шепотом сказал папа, чтобы стены не услышали, а уже следом громко добавил, чтобы слышали все, даже сама Мадам Сижу. – Это же позор! Никаких математиков в нашем обществе быть не должно! – стены-болтушки тут же начали повторять фразу папы Сноба и разносить её по всему городу.
В любом случае настроение упало куда-то в живот. Мне хотелось
Есть один секрет, который не знают взрослые: в школу ходят не за знаниями, а за друзьями. Занятия в школе всегда кажутся скучными, а особенно когда ты сидишь один. А я сижу одна и к тому же за первой партой, несмотря на мой высокий рост. Это делает школу просто невыносимой! Даже представить страшно моё положение. Я обречена на одинокое существование отличницы. Мне даже списывать не у кого, а давать списывать самой не нравится.
Одним утром всё изменилось: мой новый сосед Тире пошёл в школу! Он очень умный, почти как я, так что его взяли сразу в мой класс. Тире невысокого роста, худой,
Никто не хотел с ним сидеть, потому что он был самым младшим, и все знали, что он сказал в первый раз. По правде говоря, а я очень люблю правду, все его боялись. Люди всегда боятся того, чего не знают. Никто не хотел быть другом и даже соседом «математика». А я уже была его соседом по дому, поэтому мне ужасно хотелось стать его другом! Предел мечтаний – чтобы Тире стал моим соседом по парте! Уж очень мне хотелось иметь в друзьях кого-то непохожего на папу Сноба или Троппи.
– Тире, садись со мной! Вот, можешь даже сесть у окна, если хочешь!
Я позвала его рукой и очень широко улыбнулась, наверное, даже слишком широко, потому что у меня стянуло рот. Тире как-то сомнительно взглянул на меня и потом оглядел класс. Идти ему было некуда: либо ко мне за парту, либо за дверь. Тире уже тогда был очень смелым, поэтому он медленно пошел навстречу ко мне и моей первой парте напротив учителя. Я очень переживала, что кто-то из ребят скажет гадость про Тире, например, ужасный задира Троппи.
– Ап-х-чи… Минус! – будто чихая, сказал Троппи.
Все застыли. Я так испугалась, что сейчас что-то будет. Учительница Фи-Фи, как назло, куда-то пропала. Все не сводили глаз с Тире. Он медленно повернулся к Троппи, засунув руки в карман брюк, и как настоящий гангстер сказал:
– Ты заболел? Тебе нужно подлечиться, хочешь в больницу отправлю?
У класса рты пооткрывались, а Троппи весь покраснел и вмялся в стул. Это было ужасно, стены начали дребезжать. А Тире так и продолжал угрожающе нависать над Троппи. Казалось, что ещё секунда и он заплачет. Но тут уже вбежала учительница Фи-Фи.